– Мы с тобой прописывали ее девственность в брачном контракте! А она нам вон какую свинью подложила! – крикнула мать, потрясая бумагой у нас перед носом.
– Тише, не надо кричать, – глухим голосом произнес отец, прижимая меня к груди. О, боже мой! Как же я мечтала снова встретить такого человека, как мой папа… Жаль, что в том мире, он умер, когда мне было десять. Сердце не выдержало. – Это же наша дочь! И чтобы она не натворила, она всегда останется ею.
Я прижималась к совершенно незнакомому мужчине, от которого шло такое тепло, такая любовь, что мне захотелось плакать. Столько лет прошло, а я все помню, как папа обнял меня в последний раз…
– Правильно! Пусть плачет! – яростно зашипела мать. – Может так до нее дойдет! У меня больше нет дочери! Нет! Такая дочь мне не нужна!
– Отставить, жена! – резко и как-то по-военному произнес отец. В его голосе прозвучала звенящая сталь. – Аврелия была и остается нашей дочерью! Даже если меня лишат звания!
– Лишат звания? – задохнулась мать. – А на что мы жить будем? На ренту с поместья? Я не собираюсь из-за этой… из-за этой…
– Выбирай выражения! – рявкнул отец, подавшись вперед. Его голос был строгим и не терпел возражений.
– … есть бобовую кашу и носить бобровую шубу! Ты хоть понимаешь! А нет! Ты не понимаешь! Ты привык к лишениям! А я не привыкла! – нервно затряслась мать.
– Я все прекрасно понимаю! – твердо произнес отец, вставая между мной и матерью. Он вырвал у нее из рук бумагу и сунул себе в карман.
– А вдруг она беременная? – прошипела мать, а ее взгляд полный ненависти, скользнул по моему животу. – Мало того, что она с кем-то загуляла! Так еще и нагуляла! Вот этого генерал точно не простит! Этот не тот, кто будет воспитывать чужого ребенка!
– Рот закрой и сядь в кресло! – твердо произнес отец, а я видела, как он сжал кулаки. – Здесь тебе не тут! Тебе напомнить, что ты сделала в юности?
В этот момент мать побледнела. Она бросила острый как нож взгляд на меня.
– Ты не посмеешь! – задохнулась она. – Не посмеешь, Гордон!