Мать побледнела. Отец покачнулся. Я тоже замерла. Беременность? У меня? Точнее, у Аврелии? Вот такого поворота событий я не ожидала. Честно сказать, даже поворотник не включила.
– Ой, доктор, – послышался воркующий голос маменьки. Эти ее интонации, которые всеми силами пытаются показать, как она меня сильно любит, начинали выбешивать. – Если с моей любимой доченькой что-то случится, я не переживу! Ее бабушка умерла от язвы… Ее тоже тошнило! И теперь я так боюсь, что язва передалась по наследству!
В ее голосе было столько трагизма, что доктор поверил. А я смотрела на ее наиграно обеспокоенное лицо, зная, что это – всего лишь маска. От этой мысли стало тошно. У-у-у! Так бы и двинула ее. Прямо руки чешутся. Интересно, а леди имеет право бить кого-то стулом? «О, да!», – послышался чопорный внутренний голос. – «Но только если обивка стула в тон ее платью!»
Доктор неспешно достал свой саквояж, щелкнул им и достал какой-то странный медальон на длинной цепочке. Медальон провернулся вокруг своей оси, показывая всем молочно- белый камень, похожий на лунный.
– Я не хочу нарушать правила приличия, – послышалось покашливание доктора. Он обернулся, глядя на мужа, который застыл возле окна.
Генеал завел руки за спину, а я на мгновенье подумала, какая же красивая у него выправка. Было в его фигуре что-то притягательное, манящее… Красивое лицо в полупрофиль выглядело, как у греческого божества. Но плотно сжатые губы давали понять, как сильно он напряжен. Не мужик, а прямо двести двадцать вольт!
– Господин генерал… Вы позволите? – произнес доктор, улыбаясь мне. – Мне нужно, чтобы дама приподняла ночную рубашку. Кристалл лучше работает, если его приложить к обнаженному телу.
– Позволяю, – коротко произнес генерал и отвернулся в сторону окна. – Делайте то, что посчитаете нужным.
Доктор удивленно вскинул бровь.
– Это так… удивительно, что вы так быстро согласились! – заметил старик, выкладывая кристалл на стол. – Прямо удивительно. Вот я, давеча был в одной семье… И у мадам прихватил живот. Она лежала бледная, как полотно. Я прошу разрешения у ее мужа, чтобы продиагностировать ее. И говорю то же самое, что и вам. Муж уперся, мол, нет и все! А я не могу действовать без согласия. Бедняжка мучается, стонет… А муж возмущен. Я ему говорю, что ваша жена умирает, а он ни в какую. Говорит, что это – неприлично! Сам чуть не плачет. Ему воспитание не позволяет. Короче, спор наш продолжался до глубокой ночи, пока бедняжка не стала кричать страшным голосом. И только тогда муж дал согласие. Бедняжку спасти не удалось… Мы опоздали. Вот… О, как он плакал. Я такого горя никогда не видел. И, надеюсь, не увижу…
Доктор вздохнул. Занятная история. Вежливый и хорошо воспитанный муж – горе в семье. На смену удивлению пришел гнев. Какой ужас! Если речь идет о жизни и смерти, то какие уж тут правила этикета? Хотела бы я посмотреть на этого садиста, когда ему вилка в глаз попадет, а он сознание потеряет. «Сэр! Могу ли я вас осмотреть? О! Он молчит! Увы, пациент не дал своего согласия. Медицина тут бессильна!».
– Я – военный. На войне нет места скромности, стыду и этикету. Так что можете приступать, – коротко произнес генерал, а я посмотрела на него.
Конкретный мужик. Четкий. И это мне безумно нравилось.
– Одну минутку, кристаллу нужно немного зарядиться… – потрогал доктор кристалл, поворачивая его к свету другой стороной. – Мадам, я отвернусь, вы закатываете рубашку.
Доктор сел ко мне спиной, а я полезла поднимать рубашку. Закатав ее на груди, я обнажила живот, прикрыв одеялом то, что ниже. Интересно, что будет? Я даже похолодела от мысли, что сейчас раздастся какой-нибудь треск, вспышка или что-то в это роде.
– Хорошо, – кивнул доктор, положив мне прохладный кристалл на живот. В кристалле заклубился туман. Я втянула живот, чувствуя легкое покалывание. Словно тысячу маленьких иголочек забегали по моей коже и внутренностям.
– Ну что там, доктор? – встревоженно елейным голосом произнесла маменька. – Не пугайте нас своим молчанием!
– Эм… – вздохнул доктор, а кристалл почему-то стал розоветь.