Когда дверь за ним закрылась, умирающая мать резво вскочила с кресла, бросаясь ко мне.
– Ах ты паршивка… – задыхалась мать. Она покраснела. Нет, побагровела от гнева. – Одного позора тебе мало! Тебе еще подавай! Чем ты думала, когда ноги раздвигала? Хотя, я прекрасно знаю, чем! Вот этим местом бесстыжим ты думала! И больше ничем!
– Прекрати! – произнес отец, пытаясь осадить мать и встать между нами. – Ей сейчас нельзя нервничать!
– А нам можно? Можно? – шипела мать ему в лицо. Он на секунду умолкла, глядя на меня с таким презрением, с которым смотрят на грязный туалет. – Опозорила нас! Ниже падать уже некуда! А это все твоя вина, дорогой! Ты! Ты в этом виноват! Ах, она же у нас самостоятельная! Ах, Аврелька, поедем вместе, я тебе что-то интересное покажу! Доездились! Вот сидела бы дома, как все приличные девушки, сейчас позора бы не было! Это все твое воспитание! Ты ей все разрешал!
– Сейчас мы ничего не можем изменить, – произнес отец смиренным голосом. Он раскинул руки, не пуская мать ко мне. – Так уж получилось. Теперь решение за генералом.
– Решение, говоришь? А! – скривилась мать. – Я знаю решение! Оно есть! Одно – единственное! От позора надо избавляться! И чем раньше, тем лучше! Я немедленно пошлю за зельем мадам Рэдворд! И к вечеру от позора не будет и воспоминаний! А ты лучше думай, сколько мы сможем заплатить доктору Вергеру за молчание! Ведь он ужасный сплетник!
Что?! Она хочет, чтобы я выпила какое зелье и … И…
Я положила руку на живот, который еще пока ничем не выдавал тот факт, что в нем кто-то живет. Кто-то маленький и беззащитный. Чувство какого-то тепла внезапно пробежало по телу, а мне захотелось обнять крошечку. Это что-то маленькое, родное… Оно же не виновато ни в чем!
– Ты что говоришь?! – рявкнул отец. – Ты хоть знаешь, что это может убить нашу дочь! Вспомни жену ротмистра Бербурга! Она тоже не хотела третьего ребенка! Когда ее мужа убило, она боялась, что троих не вытянет. А теперь двое ее детей остались круглыми сиротами! Ты такой судьбы хочешь для нашей дочери? Такой, я спрашиваю?!
– Раньше надо было думать! Головой! – шипела в ответ мать.
– Не позволю гробить мою дочь! – грозно произнес отец.
– А ты хочешь, чтобы муж ее попрекал этим ребенком всю жизнь? Генерал вправе не давать чужому ребенку свою фамилию! И не признавать его! – прошипела в ответ мать. – Я не удивлюсь, если он прямо сейчас, в своем кабинете договаривается с доктором о зелье мадам Рэдворд.
Внезапно мать понизила голос и снова присела в кресло. Отец сглотнул, а я слышала приближающиеся к дверям шаги. Дверь открылась, а на пороге появился генерал.
– Итак, у меня вопрос, – произнес генерал.
Муж внимательно посмотрел на меня.
– Кто отец ребенка?