Старые стали мы, старые…
Порознь бредущие парою,
Полные и сухопарые —
Дети осенней зимы…
Пренебрегая одеждою,
И, расставаясь с надеждою,
Будущим тянемся к прежнему,
Нос наблюдая с кормы.
Старые, но не исконные,
Как пассажиры вагонные.
Их измененья сезонные
Прочим почти не видны…
Телом своим озабочены,
И, привыкая к обочине,
Прячем в себе червоточину
Болью души и спины.
Все вполовину нездешние.
Но не святые, а грешные,
Держим привычки потешные
В строгой недвижности лиц…
Ищем в толпе одиночества,
И не понять, что нам хочется,
Ждём напоследок пророчества
О приближенье границ.
Люди, стыдливо неловкие,
Хвост мы не держим морковкою
И наблюдаем за бровкою
Бурю опавшей листвой…
Жизнью слегка заторможены,
Годы в ломбарде заложены,
Тропы, что нами исхожены,
Снова покрылись травой.
В бездну уносятся месяцы,
Души по-ангельски светятся,
В небо ведущие лестницы
Видятся невдалеке…
Скромные и знаменитые,
Бившие и ими битые,
В память бетоном залитые,
Скоро уйдём налегке.
Может быть, что-то останется,
Кто-то о время поранится,
Новые странник и странница
В старость невольно войдут…
Мир измененьями выстелен,
Ложь – постаревшая истина,
Всё, что ещё не написано,
До написанья сотрут.