Игнатий бросился вслед за Бутаром и вдруг оказался в мираже. Пустыня плавно переходила в морской берег. Вдали ворочалось залитое солнцем море, золотые блики прыгали с волны на волну. В какой—то момент море стало похоже на темное чудовище, покрытое редкими золотыми чешуйками.
На берегу возле воды росли высокие пальмы. Под ними стояли приземистые, крытые пальмовым листом хижины. Если бы Игнатий не знал, что это всего лишь обман зрения, он бы решил, что попал в края довоенного Южного Фехалля.
Из хижины вышел невысокий темнокожий человек и помахал ему рукой. Игнатий покачал головой и улыбнулся. На сегодня ему приключений уже хватило. Он еще раз оглянулся на фальшивое море и вдруг почувствовал, как волосы зашевелились на голове. В лицо ему дул морской ветер, и он ясно слышал рокот прибоя. Игнатий неразборчиво выругался и скатился по крутому склону песчаной дюны. Взбежал на соседнюю, заслонившую от него горизонт и половину небосвода. И упал на колени, загребая руками неестественно желтый песок. И принялся молиться Гоцу, ожидая, что воздух сейчас расколется от громового удара и хлынет вместо свежего бриза зловонное марево, и размоет до серой полупыли—полупеска и лес, и море, и холм вдалеке, усеянный почти развалившимися бунгало среди деревьев.
Не было вокруг привычного мира: миражей, размытых контуров, огромного, синеватого тела Магды – колоссальной луны, навалившейся на горизонт тяжелым брюхом. Зона Невменяемости планеты Мерцающий шар исчезла.
В это время Лернье находился на втором этаже заброшенного дома. Местные здесь не появлялись, только слабоумных отправляли два раза в год вырубать разросшиеся джунгли. Это место считалось обителью предков. Солнечные лучи пробивали пыльную кисею. Вольный морской ветер гулял по комнатам, оживляя обстановку заброшенного жилья. Сохранившаяся мебель была закинута ветхой тканью. Сквозняк перебирал лохмотья и обрывки бумаги на полу. Лернье стоял возле большого окна и наблюдал за драккаром, маневрирующим в десяти милях от береговой линии. Постепенно катер становился все меньше и меньше. Лернье усмехнулся, длинно и невнятно выругался, плюнул вслед улетевшим.
– Черти бы тебя взяли, Андре! – процедил он сквозь зубы, неспеша снял полуистлевшую накидку с плетеного кресла, сел и закурил.
Ему не оставалось ничего другого, как ждать посланников из столицы. А они непременно явятся, по сути они же и развязали конфликт в исследовательской группе.
Со стороны туземной деревни доносился лай собак и гортанные выкрики детей и женщин. Лернье выкурил сигарету, бросил окурок в кучу наметенного ветром мусора.
Тем временем в деревне нарастало оживление. Мальчишки карабкались на пальмы и сбивали спелые плоды на землю. Женщины разводили огонь в очагах. Деревенские дурачки танцевали в мелкой волне возле берега. Лернье улыбнулся, глядя на них, но тут же помрачнел. По дороге из столицы, со стороны леса, приближались к заброшенным бунгало два посланника в желтых одеждах. Их бритые тяжелые головы блестели на солнце. Мальчишки на пальмах заметили путников и закричали тревожно и восторженно. Женщины бросили свои занятия, выбежали из хижин. В их деревне гостей из столицы не видели очень давно. Только дурачки из—за морского рокота не слышали всего этого и продолжали танцевать в пене прибоя.
В этот момент Лернье почувствовал запах дыма – мусор под окном занялся от сигаретного окурка. Пламя плясало на сухой листве. В воздухе медленно плавали серые хлопья пепла. Лернье зачарованно наблюдал, как огонь набирает силу.
– Там есть кто—то?! – послышался с улицы испуганный возглас на устаревшем интерлинге.
В окно влетела россыпь песка. Сквозняком песчинки бросило вглубь комнаты, оттянуло пыльным полотнищем обратно к окну. Лернье закашлялся от едкого дыма, перелез через подоконник и спрыгнул вниз. Крыша дома уже полыхала, султаны дыма ветром качало из стороны в сторону. В деревне отчаянно голосили женщины. И кто—то дико кричал на первом этаже горевшего дома. Лернье оглянулся, увидел бегущих на выручку посланников и бросился внутрь. На втором этаже жутко трещал пожар, что—то там начало взрываться. Из щелей в потолке валил ядовитый белесый дым. Лернье подбежал к потерявшему ориентацию человеку и выволок его наружу. Спасенный повалился на землю и зашелся в кашле.
– С вами все в порядке, господин Жак? – с тревогой спросили Лернье подбежавшие посланники.
– Я в порядке. Ему нужна помощь, – отмахнулся Лернье.
Посланники перевернули затихшего человека и принялись растирать его. Деревенские держались от них на почтительном расстоянии. Вскоре посланники оставили пострадавшего в покое. Теперь наступила очередь Лернье.
– Вы – Жак Лернье? – густым басом уточнил один из них мощный, высокий человек.
Лернье поневоле расправил плечи, и оказалось, что он с ним одного роста.
– Да, это я. Кстати говоря, в столице мы встречались с вами несколько раз.
– Господин Жак, Мастер Сапи Но—Ха приказывает вам явиться в его приемную завтра в полдень.
– Я буду. Я принимаю зов Мастера с почтением.
Второй посланник вручил Жаку скрепленную печатью грамоту.
– Я благодарен вам, господа, – Лернье принял из его рук приглашение. – Передайте Мастеру Сапи Но—Ха мое глубочайшее уважение и признательность за оказанную честь.
На этом ритуал был завершен. Деревенские осмелели, уже суетились возле обвалившегося, догорающего остова дома. Они даже не заметили, как в деревню с уловом вернулись рыбаки. Только дурачки бессмысленно размахивали руками, бегали вокруг вытащенных на берег лодок, да собаки вытаскивали из оставшихся без присмотра хижин разбитые, приготовленные на ужин пальмовые плоды.
Стремительно наступила ночь. Беззвездное черное небо висело над головой бездонной пропастью. Прислонившись спиной к пальмовому стволу, Лернье курил и задумчиво смотрел на неестественно яркое пламя костра. Игнатий лежал на теплом, шелковистом песке и зачарованно смотрел в угольно—черную пасть неба. С его лица не сходила блаженная улыбка. Он уже поверил в реальность происходящего. В прошлом остались галлюцинации и бред пустыни. Он дышал соленым ветром богатого рыбой океана и слышал ласковый шепот волн.
– Я знал, что рай есть, и люди живут в нем беззаботно и счастливо, – сказал он. – Но я и представить не мог такое!
– Как ты сказал? – с улыбкой спросил его Лернье. – Райская жизнь? Они так живут без изменений в регрессе и запустении двести восемьдесят тысяч стандартных лет. Такие, брат, дела. Никакого развития. И все это время ними правит династия Мастеров Сапи. Девиз эпохи – «Темное небо».
– Я рад, что встретил в этом мире человека с Земли… Ты с какой стороны?
– Не понял вопрос.
– Я имею в виду, из какого ты мира?
– Как тебе сказать, – задумчиво произнес Лернье. – Я с Земли, Конфедерация Виолетта. И насколько я знаю, обитаемые миры устроены просто…
– Этого не может быть! – перебил его Игнатий. – В Конфедерации вам многое недоговаривают.
Лернье почесал за ухом. По крайней мере, разговор становился любопытным. Вообще, этот мальчишка был каким—то не от мира сего, словно и впрямь вывалился с неведомой стороны вселенной.
– И много их, этих сторон? – поинтересовался Лернье.
– Только известных больше двух тысяч пяти. Сторона Желтых Бурь, Сторона Звездного Дракона, Сторона Инфанты Поля, Сторона Куполов и Подземелий, Сторона Враждующих Царств, Сторона Мерцающего Шара…– принялся перечислять Игнатий.
– Хвати—хватит, я понял, – оборвал его Лернье. – А ты с какой стороны?
– Я не со Стороны. Я из Зоны Невменяемости.
– Уже что—то, – хмыкнул Лернье. – Зона – это большой белый дом, врачи, лужайка со стриженной травой, деревья без ветвей… Но как ты оказался здесь?
Игнатий перевернулся на живот и пристально посмотрел на Лернье.
– Я погнался за Бутаром и Ракитиным Суком. Но пустыня увела меня в сторону. Хотя, я рад, что не попал на Пляжи Ллойста к примеру…
– Моя история – сплошная проза: обман, предательство, безысходность. И чем вы занимались в Зоне?
– Мы искали… Великий Гоц, что это?!
Игнатий вскочил с земли.
Из—за неразличимого во тьме горизонта, из—за мерцающего призрачными искрами океана, поднимался огромный сверкающий шлейф. Он накатил в мгновение ока. Стали различимы когтистые лапы, сияющая разноцветная чешуя, словно вырубленная из камня морда. В тот же миг загорелись в бархатной темноте неба звезды. Словно кто—то хотел украсить ими чудовище в ночных небесах. Глаза Дракона пылали, на клыках сверкала звездная пыль. Но кроме рокота прибоя не было слышно ни оглушительного рева, ни свиста рассекающих воздух крыльев. Дракон летел где—то в космической беспредельности за миллионы миль от этого неба. Люди этого мира видели лишь его отблеск.
– Дракон, – с благоговением прошептал Игнатий. – Сторона Звездного Дракона. Вот куда довелось попасть.
Лернье подбросил в костер сучьев.
– Всегда кажется, что ветер стал крепче и холодней, когда эта тварь пролетает над головой. Хотя, это не более чем обман чувств.
– Великий Дракон! Я и не мечтал увидеть его. Мне говорили, что…
– Так что вы искали в своей Зоне?
– Пуджу Пралайя.
– Пока что непонятно, – хмыкнул Жак. – Если судить по одежде, ты был землекопом.
– Нет—нет, это не клад и не какое—то заурядное сокровище! – с неподдельным трепетом сказал Игнатий. – Пуджа Пралайя – это атрибут власти Гоца Великолепного, Гоца Сильного – хранителя Мерцающего Шара. Пуджа Пралайя способен очистить мир от скверны, от зла. Способен превратить вселенную в райский сад! Исполнит все мечты. Каждого… Пуджа Пралайя создает новые миры и зажигает звезды…
– Если это механизм, нарисуй его схему. Сдается мне, ты что—то путаешь. Если ты имеешь в виду синтез—активатор Бростова, уверяю тебя, у него нет и четверти перечисленных функций. Хотя кое—что полезное старик Бростов склепал под конец жизни.
Пока Игнатий чертил на песке мандал Пуджи Пралайя, Лернье продолжал говорить вполголоса:
– Я удивляюсь, как мы с тобой, вообще, понимаем друг друга. Временами мне только кажется, что ты говоришь на интерлинге. Слова и артикуляция не совпадают…
Он внимательно разглядывал отдельные узлы агрегата и покачивал головой.
– Это и есть Пуджа Пралайя! – торжественно объявил Игнатий, закончив рисунок.
– Больше всего эта штука напоминает древний активатор цепных реакций, – хмыкнул Лернье. – Ты знаешь, что такое термоядерная бомба?