– Хелена, тебя ищет наш новый постоялец, – заглядывает в кабинет Джессика. Она выглядит перепуганной, и я с опозданием вспоминаю об Асадове. – Требует и говорит, что срочно.
– Требует он, – ворчливо хмыкаю и машу рукой. – Скажи, что я занята, Джес. Или придумай что-нибудь. Скажи, что у меня видеоконференция.
– Уже сказала, – с готовностью отвечает Джессика.
– А он что?
– Возмутился. Какая, говорит, может быть видеоконференция вечером?
– А ты ему скажи, что с китайцами. У нас с ними разница во времени.
Джес понимающе кивает и исчезает, но через минуту появляется снова.
– Он говорит, что у него срочное и важное дело. И он уже здесь, под дверью.
Со вздохом понимаю, что Асадов так просто от меня не отстанет. Где там моя маска?
– Ладно, скажи, что я через пять минут освобожусь. Нет, через пятнадцать, – кричу вдогонку Джессике и бормочу себе под нос: – Пусть помучается.
Выдвигаю ящик, чтобы взять маску и с отчаянием понимаю, что упаковка пустая. Последнюю я надела, когда ко мне ворвался Асадов. Я потом стянула ее с лица и сунула в карман кардигана, а кардиган оставила дома, когда ходила на обед.
Новую упаковку нужно взять у администратора, но в коридоре торчит Асадов.
Что же делать? Он не должен меня видеть, не должен.
У меня была мечта, я так часто себе это представляла!
Я должна была стать успешной и знаменитой. Должна была пройти мимо, не обратив на Артема внимания. Ослепительно улыбаться и принимать комплименты от толпы окружающих мужчин. Он должен был с восхищением смотреть мне вслед.
Как же его «Аля, неужели это ты?»
И мое «О, Артем, как дела? Я тебя даже не заметила! Что-то ты постарел»?
Как же моя мечта?
Я еще не стала блестящей успешной леди, а мои девочки не выросли и не победили в конкурсе красоты. Зато они выбрали себе папу…
Просто жесть.
Лихорадочно роюсь в сумке. Если бы там была карнавальная маска с детского праздника, клянусь, я бы и ее надела. Но там нет ничего кроме упаковки медицинских пластырей.
Смотрю на упаковку – другого выхода нет. Бросаюсь к зеркалу и наклеиваю несколько штук на лицо крест-накрест. Пальцы не слушаются, размазывают помаду, но я тороплюсь, потому что в дверь уже требовательно стучат.
Спасибо, что не ногой.
– Входите, – кричу, падая в кресло за столом, но мое разрешение особо никому не требуется.
– Ну наконец-то вы соизволили меня принять! – Асадов врывается в кабинет и замирает на пороге. – Что с вами, госпожа Плохая? Вас что, избили?
– Нет, конечно, – пожимаю плечами, – с чего вы взяли? Меня просто… просто я… Меня покусали пчелы!
– Правда? – саркастически ухмыляется Асадов. – А я думал, это ваши постояльцы остались недовольны обслуживанием.
И тут же меняет тон.
– Что вы мне голову морочите? Откуда в такое время пчелы, да еще и в таком количестве?
Мда, с пчелами я и правда погорячилась.
– Ладно, – говорю доверительно и понижаю тон, – я вам признаюсь. Но это только между нами, обещаете?
Явно сбитый с толку Асадов недоверчиво наклоняет голову.
– Ну, допустим…
– Это аллергия на инъекции, – сообщаю ему с видом, будто доверяю самую заветную тайну. Видя, что он меня не понимает, терпеливо поясняю: – Уколы красоты. Эстетическая медицина. Омолаживающая терапия.
Брови Асадова взлетают вверх и так там и остаются. Он молча меня рассматривает, подходит к столу и опирается о столешницу. Точно как утром.
– Сколько вам лет, мисс Плохая?
– Мне?
– Ну не мне же. Мне с утра было тридцать три, и я об этом прекрасно помню.
– Двадцать четыре.
– Зачем? – свистящим шепотом спрашивает он, наклоняясь совсем низко. – Зачем вам в двадцать четыре года омолаживающая терапия?
– Это мое лицо, – говорю, защищаясь, – вам какое дело? Хочу омолаживаюсь, хочу – нет.
– А в самом деле, – он обходит стол, – какая мне разница? Давайте перейдем к моему вопросу. Вы уже разработали план?
– Нет.
– Почему?
– Я была занята.
– Китайцами?
– Именно.
Мы перебрасываемся словами, будто теннисными мячиками. Я вижу, что Артем заводится, но отчего, не понимаю.
– Так, что мариновали меня в коридоре целых десять минут?
Он напоминает булькающую кастрюлю с крышкой, из-под которой валит пар. Еще немного, и зашипит.
– Представьте себе, китайцы тоже женятся и выходят замуж. У нас обширная география услуг, к нам едут со всего мира. А что, господин Асадов, вас это как-то смущает?
– Ни в коем случае. Только вы врете непонятно зачем. В Китае сейчас ночь, мисс Плохая. Вы обсуждаете проекты ночью?
Черт, я не подумала. Надо было своих новобрачных в Америку заслать. В Южную. В Аргентину, к примеру, или в Перу. Но быстро нахожусь.
– Я открыта к сотрудничеству в любое время суток.
– Отлично! Значит сейчас вы продемонстрируете свою готовность мне, – сверкает он глазами, и я окончательно сдуваюсь.
– Ладно, – говорю без особого энтузиазма, – раз уж вам так хочется… можно попробовать. Только придется поболеть.
– Предлагаете насморк? – уточняет Асадов. Придирчиво осматриваю его с ног до головы и качаю головой.
– Слишком просто, это не сработает. Вам нужно что-нибудь себе сломать. К примеру, ногу. А лучше обе.
– Для кого лучше? – изумленно вскидывается Асадов.
– Для поставленной задачи, – объясняю ему. И добавляю доверительно: – Поверьте моему опыту, от брачной ночи с любимой женщиной мужчину не удержат даже сломанные ноги. А вы говорите насморк! Так что если хотите реалистичности, придется следовать трендам.
– Но я здоров, – возражает он. – Вы предлагаете мне симулировать простуду на ровном месте?
– Конечно же нет, – подхожу к окну и показываю на черные тучи, затянувшие небо. – С минуты на минуту начнется ливень. Вы выйдете под дождь, хорошенько промокнете, а дальше все зависит от вашего артистизма.
– И как я смогу это объяснить? Что мне захотелось прогуляться под дождем?
– Очень просто. Скажете, что вы кого-то спасали. Кого угодно. К примеру, котенка, – говорю и мысленно несколько раз стучу себя по макушке.
Ну кто меня тянул за язык? Артем на миг замирает, затем несколько минут молча меня разглядывает.
– Котенка? Почему котенка? – его голос звучит неожиданно резко.
– Не хотите котенка, спасайте черепаху. Или попугая, – внутренне обмираю от страха, но отвечаю с деланным безразличием.
Асадов некоторое время сверлит меня взглядом, затем потирает затылок.
– Что ж, раз у вас такая скудная фантазия, придется делать все самому. Идемте, – он берет меня за локоть и подталкивает к двери. От этого прикосновения внутренности опаляет огнем.
– Зачем я вам? Вы же сказали, что сами справитесь, – пытаюсь сопротивляться, но Артем намного сильнее.
– Идемте, идемте. Мне нужно попасть на технический этаж. У вас же верхняя разводка труб, я правильно понял?
– Да, верхняя. Но какое отношение имеет наш водопровод к вашей брачной ночи? – не могу понять.
– Самое прямое. Небольшой потоп – идеальное решение проблемы. Все будут слишком заняты, а это то, что мне нужно.
До меня доходит смысл сказанного, и я застываю как вкопанная.
– Вы хотите сорвать краны?
Артем тоже останавливается и смотрит с недоумением.
– Если хотите, можно и краны. Но думаю, можно обойтись какой-нибудь резьбой. Главное, чтобы было много воды.
– И не мечтайте, – возмущенно выдергиваю локоть. – Думаете, я позволю вам рисковать репутацией отеля?
– При чем здесь репутация? В каждом отеле может случиться форс-мажор.
– Даже в «Параллелях»? – прищуриваюсь недоверчиво.
– Даже там, – серьезно кивает Артем. – Везде, где работают люди, стоит учитывать человеческий фактор.
– Но только не у нас. В нашем отеле все идеально, – уворачиваюсь, и тогда он снова ловит меня за локоть.
– Давайте спорить. Если мы сейчас поднимемся наверх, и я найду какую-нибудь неполадку, то вы… – он задумывается на миг, – сделаете все, чтобы мне помочь.
– Хорошо, – утвердительно киваю. – А если там все в порядке, вы избавляете меня от необходимости решать ваши проблемы.
– Договорились, – Асадов идет к выходу и распахивает дверь, – только не забудьте по дороге захватить инструмент.
– Он нам не понадобится. Вы уже проиграли, господин Асадов.
– Я бы на вашем месте не был так категоричен.
Вместо ответа лишь передергиваю плечами. Я на сто процентов уверена в своем выигрыше. У нас все работает как часы, и у Асадова нет ни малейшего шанса.
Горделиво поднимаю голову и дефилирую мимо него в дверной проем.
Хоть так…
***
Через коридор мы с Артемом проходим к техническому лифту, и нам даже везет никого не встретить. Все же не хочется появляться перед персоналом с наклеенными на лицо нашлепками из пластырей. Да еще и в компании Асадова.
По дороге заглядываю в комнату, где хранится весь инвентарь, и беру с полки разводной ключ. Устраивать потоп я Артему, конечно, не позволю, но условия пари нужно выдержать.
А если честно, где-то в глубине души я очень скучаю по тому парню в комбинезоне, в которого влюбилась шесть лет назад. И который не имеет никакого отношения к насмешливо наблюдающему за мной мужчине в идеально сидящем костюме.
– Не хотите переодеться? – киваю на висящие в ряд рабочие комбинезоны. Они у нас тоже все в идеальном порядке. – Не волнуйтесь, вся спецодежда чистая, их стирают после каждого использования.
– Спасибо, обойдусь.
– Не жалко костюм? Вы же планируете заняться ремонтными работами, – не могу удержаться от едкого тона. Это не ускользает от Асадова.
– Я планирую вам указать на недоработки, – свысока отвечает он и спрашивает безо всякого перехода: – Вам уже говорили, что ваша фамилия отлично описывает ваш характер?
– Моя фамилия готовый бренд, – не остаюсь в долгу я. – Так и скажите, что вы мне завидуете.
Мы проходим на технический этаж, я иду впереди, Асадов следует за мной. Я чувствую спиной его обжигающий взгляд. А ниже спины так вообще.
– Она вам от мужа досталась? – его тон не уступает моему по язвительности.
– От отца, – разворачиваюсь и взмахиваю рукой. – Ну вот. Мы пришли. Как видите, здесь все в порядке.
И словно в ответ мне тишина взрывается раскатами грома.