Один

Мишка бежал не останавливаясь, уже больше часа. В его ушах ещё канонадой гремели выстрелы. А перед глазами, стояли лица родителей. Они умирали… Слёзы катились жгучими ручьями по лицу ребёнка, словно прорвало кипящую плотину… Пелена перед глазами, мешала бежать… Но он, бежал и бежал… Бежал, неведомо куда… Главное, чтобы подальше от выстрелов и бандитов…

Стемнело. Мальчишка, обессиленный упал в листву. Где и зарыдал. И ему никто не мешал, и никто не слышал, этих детских горьких слёз. Только птицы, да звери были тому свидетелями, но и они, благородно остались в стороне. Постепенно Мишка затих. Заснул.

С первыми лучами солнца мальчишка открыл глаза. И привычно хотел позвать отца на зарядку… Но память, в ярких деталях, ему нарисовала события минувшего дня… На глазах вновь навернулись слёзы…

Он поднялся на ноги, посмотрел в небо и всхлипывающим голосом спросил:

– Пап, мам, что… что мне теперяча, без вас делать? Как жить?

И не дождавшись ответа, побрёл в глубь леса, сам не зная куда и зачем. Заходя всё дальше в лес. К вечеру следующего дня, слёзы закончились. Навалилась усталость и сильный голод. Жажду, он утолял в ручьях, а вот о еде, как-то не вспоминал. Пришло время и желудку напомнить о себе. Что-то он знал из рассказов отца и деда, о том, что можно есть в лесу, чего нельзя. Но этого было очень мало. Хотелось чего-то конкретного и сытного. А где ж в лесу взять-то? Ел, что попадалось под руку. В основном это были ягоды.

На следующий день ему очень повезло. Мальчишка нашёл старое дупло в засохшей липе, в котором год назад, белка делала запасы на зиму. И, очевидно, про него забыла. Прошлогодние орехи оказались сухими, очень вкусными, и сытными. Утолив голод, Мишку сразу потянуло в сон. Едва нашёл место где можно уютно примоститься, как услышал гудок паровоза. Звук пронёсся над верхушками деревьев. Парнишка встрепенулся. Сон, как рукой сняло. И секунды не раздумывая, побежал сломя голову, ориентируясь на гудок паровоза, звучавший совсем неподалёку. Его ноги путались в траве, кустах… Спотыкались… Он падал. Разбивал коленки и локти в кровь. Но поднимался, и вновь бежал, не обращая внимания на боль. Теперь уже было слышно не один гудок, но и стук колёс. Мишка прибавил ходу. Из-за шумного дыхания, и дикого сердцебиения, не сразу сообразил, что поезд давно уже уехал.

На лес опустилась привычная тишина.

Мишка, обессиленный, упал в траву. По щекам опять потекли слёзы. Смахнуть их, уже не осталось сил. Солёные капли так и текли по мальчишеским щекам, пока не заснул. Ему снилась мама… Софья Павловна, купала сына в струях прохладной воды… Она набирала черпаком из ведра и поливала его холодной водой… Стало зябко… Громыхнул гром… Веки дрогнули и резко открылись. Он резво вскочил в ожидании дождя. Но яркое, утреннее солнце ударило в глаза. Окончательно проснулся, понимая, что таким образам мама разбудила его. Но зачем? Присел у дерева и…

Громкий гудок паровоза нагло разорвал тишину леса. Мишка в миг вскочил на ноги и опять бросился вперёд, на звук поезда. На этот раз, бежать пришлось меньше. Ноги сами вынесли его прямо к железнодорожному полотну.

Прохоров-младший, застыл на месте от неожиданности, стоя в паре метрах от железной дороги. Он вертел головой то вправо, то влево, решая куда бежать. Но потом, взял себя в руки, и прислушался. Звук от движущегося состава доносился справа. Взгляд словно прирос к изгибу полотна. Сердце, в груди мальца, учащённо забилось от сильного волнения.

– Сюда идёт… – счастливо прошептал Мишка, угадав направление поезда. – Сюда, родимый идёт… Сюда…

Ещё минута и чёрный паровоз, изрядно дымя трубой, показался из-за поворота. Лицо мальчишки озарила радостная улыбка. Он понимал, что именно этот поезд, привезёт его к людям. Ноги сами понесли навстречу спасительному составу.

Усатый машинист, сразу заметил бегущего мальчонку. Покрутил усы. Почесал затылок. Махнул рукой, а губы прошептали:

– Будь, что будет! – и сбросил скорость.

– Михей, ты чего?! – взволновано спросил помощник, седой непогодам мужчина, бросив подкидывать в топку уголь.

– Вон, мальчонка, из лесу вышел! Заблудился поди!

– Уверен? – с нескрываемым сомнением в голосе спросил помощник.

– А если б это твой юнец заплутал?

– Эх! Согласен.

Поезд сбросил скорость. И поравнявшись с ребёнком, Михей протянул руки:

– Живо давай сюда!

– Ага! – отозвался мальчик и крепко уцепился за натруженные ладони.

Его подняли на паровоз и завели в кабину. Михей принялся разгонять паровую машину.

– Малец, ты как здесь оказался? – спросил он.

– Я, с родителями был в лесу… – слёзы вновь навернулись на глазах, Мишка хотел всё рассказать взрослым, но в последнюю минуту передумал и соврал, сам не зная зачем, – …мы, ходили по грибы, да по ягоды… и… и я, потерялся… уже четыре дня… Блукаю по лесу… хм… Один…

– Да-а, незадача-а! – протянул Михей, а помощник почесал затылок.

Мальчишка стоял перед ними с мокрыми глазами и в перепачканной одежде. Стоял и смотрел на незнакомых мужчин и ждал, что они ему скажут. Они ведь, взрослые! Они, всё знают!

– А ты, сам-то, откуда родом? – спросил машинист.

– Я-то? С Тамбова.

– Ого! – седовласый помощник аж присвистнул от удивления.

– Эко тебя, паря, занесло! – искренне удивился Михей, – Сдаётся мне, ты тут уже неделю бегаешь!

– Я могу… ошибаться… Но, по моим подсчётам, четыре ночи…

– Мы, можем тебя высадить на первой же станции. А так, едем в Пензу.

– Здорово! – воскликнул Мишка. – Можно, я с вами до Пензы доеду? Там, у меня, живёт… двоюродная тётка.

– Тётка, это хорошо…

– Та, вёрст-то сколько от Пензы до Тамбова?! – развёл руками помощник машиниста. – Как весточку родителям-то отправишь?

– А, действительно?! – спросил, прищурив глаз, Михей.

– Тётя сообщит мне домой, по телефонному аппарату, – как-то просто и обыденно пожимая плечами ответил Мишка и посмотрел по очереди на машинистов. Для него, телефонный аппарат, уже давно был обыденной вещью. – Там нянька осталась, Ирина Назаровна. Думаю, дальше решиться всё само собой!

– Смышлёный малый нам попался, – чуть с подозрением посмотрел помощник машиниста на маленького пассажира.

– Раз так, то уговорил! – Михей протянул правую руку. – Давай знакомиться! Я, Михей Иванович. Машинист сего большого и мощного паровоза. А вот этот седой дядя, мой помощник. Кличут его Арсений Андрианович.

– А меня, Михаил Сергеевич Прохоров. Мне десять лет! – уверенно и с гордостью своей родовой фамилии, произнёс мальчик.

– Тёска значит. Очень приятно!

– Тёска.

– Взаимно! – отозвался Арсений, и в его взгляде, блеснул недобрый огонёк.

– Ты, наверное, есть хочешь?! – вдруг спохватившись спросил Михей. – И, чегой-то я спрашиваю…

– Честно?

– Конечно!

– Очень хочу!

Машинист видел, как мальчонка отчаянно сглатывал слюну, при только одном упоминании о еде. Улыбнулся уголком рта.

– Арсений, ну-ка, подмени меня! Пойду мальца покормлю. Он пять суток без крошки во рту… Силён бродяга!

– Давай, – отозвался седовласый, то и дело, искоса поглядывая на ребёнка.

– Пошли!

Михей отвёл мальчишку и посадил за небольшой стол и выложил перед ним картошку, селёдочку, чёрный хлебушек и квашеную капусту. Маленький гость жадно накинулся на еду.

– Малец, не торопись! – усмехнулся Михей, – За тобой никто не гонится! И, уж тем более, не отберёт! Лучше, тщательно пережёвывай.

– Спасибо! – Мишка чуть успокоился. – Я… постараюсь… Есть, жуть как хочется. Большое… спасибо вам.

– Вот и хорошо! – улыбнулся Михей и вернулся к управлению паровозом.

Помощник подошёл к окну кабины.

– Ест… Голо-одный! – произнёс Михей.

– Ты знаешь… – очень тихо и заговорщицким тоном заговорил Арсений. – Он, из богатенькой семьи…

– И чего? – не понимая к чему клонит его помощник.

– Я… тут подумал…

– Ну?

– Времена вишь, смутные идуть…

– Да говори уже!

– Да и с фронта… новости, страшные приходють…

– И?!

– Про революцию, люд бывалый, поговаривает…

– То есть? – нахмурился Михей. – Седина в бороду, а говорить нормально не научился! Тянешь кота за мудя!

– Да ты слухай!

– Ну… Слухаю.

– Значиться, – Арсений посмотрел по сторонам, – чтобы потом не прогадать… Ну, когда нагрянет… Может, мы его папашу, буржуя, немножко пощиплем? Так сказать, взымем с него, в качестве благодарности за спасения сынка, пару тройку золотых червонцев на брата?

– Ты, в своём уме?! – вспылил Михей, бросая гневный взгляд на помощника.

– А… что такого? – пожал плечами Арсений. – Мы, жизнь спасли его отпрыску. Пусть немного раскошелиться.

– Я, от тебя, такого не ожидал! – воскликнул Михей. – То есть, если бы ты, спас моего ребёнка, то ты бы и с меня рублики взял?

– Ты, это другое дело! – отмахнулся Арсений. – Род-то у него, ого-го! И денег много. Вишь, даже телехфон свой в доме имеется! Думается мне, что на пару сотен рубликов барин не обеднеет.

– Не вздумай! – повысил голос Михей.

А за спиной, в дверях стоял Мишка, запихивая в рот горбушку чёрного хлеба и кусок сала, и всё внимательно слушал.

– Я… просто предложил… – замялся Арсений, – времена-то надвигаются…

– Только посмей! Тогда, ты мне, больше не друг! Это, не по-людски!

– Ты… не обессудь… Я всего-то предложил. А ты сразу вспылил.

– Всё! Разговор окончен.

Мальчишка вернулся на своё место. Он не всё смог расслышать. Но, услышал главное. И теперь, в его детской голове, родилось недоверие к этому седому человеку. Собрался с мыслью, перевёл дух и решил для себя быть ближе к Михею Ивановичу. И ещё! Бежать с паровоза, придётся раньше, ещё на подъезде к Пензе…

Загрузка...