Я не понимаю множества вещей. В детстве я никак не могла понять, почему папа и мама закрывают детям глаза, когда дядя и тетя целуются по телевизору. Не понимала, почему нельзя шлепать в обуви по лужам, а в резиновых сапогах можно. Это же тоже обувь. Я не понимала, почему мне нужно носить эти кошмарные некрасивые ботинки для исправления стопы, когда другие дети ходят в красивой обуви.
В юности, когда начинается пора первых влюбленностей, я пыталась найти ответ на вопрос, почему я все время влюбляюсь в тех, в кого не то чтобы не надо, а категорически нельзя влюбляться (все-таки не зря у этого слова есть такая яркая, нецензурная характерная часть, которая описывает то, что происходит у меня в голове в этот момент).
Я все чаще не понимала, почему ругаться матом – плохо. Ведь иногда по-другому происходящее просто не описать. Будь то экзамен, на котором несправедливо завалили, будь то нахал, отдавивший ногу в автобусе, который ведет себя так, как будто так оно и надо. Ведь вместо ста культурных слов есть одно емкое, но не очень культурное. Но так говорить нельзя. Неприлично же. Да и вообще, ты девочка. Тебе так говорить не положено.
Кстати, «тыждевочка» я тоже не понимаю. Как будто девочку нельзя разозлить или обидеть. И вообще, чем мальчик приоритетнее девочки? Раз ему можно, а мне нет. Если дело в красоте речи, то это одинаково некрасиво для всех. А если дело в том, что девочки должны быть феечками, так это стереотип.
Сейчас я не понимаю, почему люди предают. Они уходят, изрядно наследив в душе, оставив там кучу мусора. А потом возвращаются (чаще всего возникают внезапно в виде теней из прошлого) и пытаются вернуть все как было. А как было уже нельзя. Потому что мы теперь не те. И вообще – поезд уехал. Чух-чух и все. Почему нельзя просто быть честными? От начала и до конца.
Время идет, и я получаю ответы на некоторые вопросы. Но есть вопросы, ответы на которые нужно искать ответы в глубине своей души, другие люди ничем здесь не помогут. И, возможно, так мы все когда-нибудь поймем. И про «яжедевочку», и про предательства так же, как поняли прелесть резиновых сапожек.