Глава 9

Приехав домой и поужинав, я предложила Игорю остаться ночевать на корабле. Места было в достатке, чего туда-сюда бегать, да еще по такой хляби. Но, сославшись на то, что у него Соломон не кормленный, а также, на то, что хотел еще посидеть и поискать информацию на Юдина он ушел домой. Оставшись одна, я чего-то загрустила. Навела порядок на кухне и стала бродить по кораблю туда-сюда, как призрак капитана Флинта. Окружающие меня стены давили, и мне нестерпимо захотелось на свежий воздух. Налив в большую кружку чая и, накинув куртку на плечи, я пошла на верхнюю палубу.

Холодный ветер гнал по небу облака, похожие на грязные рваные тряпки. С реки доносился шум потрескивающего льда. Скоро, совсем скоро река взбунтуется, и Зиме долго не удержать свою оборону. Ежась под порывами ветра, я отхлебнула из кружки. С печалью вынуждена была констатировать, что опять влезла в какую-то историю. Мало того, сама, еще и Игоря опять за собой тащу. Вспомнился герой Георгия Маркова из его романа «Строговы», который говорил: «Умру, а ногой дрыгну». Конечно, по возрасту я годилась этому герою во внучки, но эта его фраза была мне душевно близка. Из головы не шла ситуация с Сергеичем. Где-то в голове бродила неясная мысль, объясняющая все произошедшее. Бродить-то она бродила, но в руки, как говорится, не давалась. И это меня сильно раздражало.

И тут, за моей спиной послышались осторожные шаркающие шаги. Видимо, я крепко задумалась, потому и потеряла связь с окружающим. От неожиданности я подпрыгнула, резко обернулась, чуть не выплеснув на себя чай из кружки. В неясном свете, падающем из иллюминаторов корабля, передо мной стояла фигура в старом плаще с, надвинутым на глаза, капюшоном. Я с облегчением выдохнула, и ворчливо проговорила.

– Федор, ты бы как-то покряхтел или, на худой конец, покашлял. А то, я скоро от таких появлений заикаться начну, и это в лучшем случае.

Пришедший, смотрел на меня внимательно. Но, я это поняла больше по его неподвижной позе. Из-под капюшона выглядывала только его борода, лица не было видно почти совсем. На мое ворчание он никак не прореагировал. Просто стоял и смотрел на меня. Стоять так я могла бы, конечно, долго. Но, холодный ветер начал пробирать меня до костей. И мне показалось более разумно пригласить его внутрь, что я и сделала.

– Чего тут мерзнуть. Пойдем в дом. Чаем горячим напою. – Я опять зябко передернула плечами, поправила куртку, которая все норовила сползти с меня, и направилась вниз по лестнице к входной двери.

Мой нежданный ночной гость, также, не произнося ни звука, молча последовал за мной. Я еще в прошлый раз поразилась тому, как легка и неслышна была его походка. Он, как будто бы не шел, а скользил над поверхностью земли, что с учетом его возраста, неизменно вызывало мое восхищение и удивление. Только войдя внутрь корабля, он откинул капюшон с лица и с интересом огляделся. А я поняла, что он еще ни разу не был внутри сего необычного сооружения. Но, любопытство свое он никак не высказал, только тихим голосом, похожим на шорох осенней палой листвы, произнес:

– Ну, поздорову будь, хозяюшка в дому сем. – И слегка склонил голову, выказывая свое уважение.

Я пододвинула ему стул, и стала хлопотать вокруг стола. Пока я сновала туда-сюда от плиты к столу, он молча разглядывал кухню. Поставив чашку с чаем на стол перед своим ночным гостем, я пододвинула корзинку с остатками пирогов и вазочку с вареньем. Дождалась, когда он угостится пирожком и отхлебнет насколько глотков чая, я спросила:

– С чем пожаловал, батюшка…? – И сама удивилась себе.

Откуда взялось это старинное словечко «батюшка» на моем языке, было совершенно неясно. Но, взялось же! И было настолько уместно, и, я бы сказала, привычно для моего слуха, что вызвало у меня самой легкую оторопь. Федор слегка усмехнулся самым краешком губ. Спокойно еще отхлебнул из чашки, и только тогда заговорил, тем же тихим шелестящим голосом:

– События развиваются стремительно. И, боюсь, ты опять полезешь в самое пекло и Искателя за собой потащишь. Удержать тебя не сумею, понимаю, что бесполезно. Неравнодушная ты. Это и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что такие люди идут по жизни с широко-распахнутыми глазами, и не проходят мимо чего-то интересного или неправильного. А плохо, потому что, в нашем деле важна строжайшая тайна, которую мы храним не одно столетие. А ты со своим неуемным деятельным характером, можешь эту тайну наружу вывести, под солнечный свет.

Я глянула на него хмуро, и пробурчала.

– Так, может ей, этой тайне уже и пора бы под солнечный свет? А то, неровен час, засохнет, заплесневеет в темных подземных подвалах?

Глаза его блеснули, как грозовая туча, а голос загремел, как раскатистый весенний гром:

– Не ты сию тайну туда упрятала, не тебе и доставать!!! По плечикам ли груз сей на себя взять решила??!!

Я от такой отповеди слегка оторопела. Потом, решила даже обидеться. А через пару секунд поняла, что старик совершенно прав. Я бы еще и резче сказала. Куда со свиным рылом, да в калашный ряд… Ох, грехи мои тяжкие. Я сердито засопела и опустила голову. Вот со мной так всегда! Чуть вдали полоску окопов увижу, сразу на коня, шашку наголо и гойда…!!!! Осознав все это, печально проговорила.

– Прости… Знаю, что неправа. Но, хочется осчастливить всех и сразу. И трудно с этим желанием бороться, но я стараюсь.

Веселые искры засветились в его глазах, хотя, выражение лица еще и оставалось вполне серьезным, и я бы даже сказала, сердитым. Он еще побуравил меня некоторое время своим взглядом, а потом с тяжелым вздохом, ни к кому не обращаясь произнес:

– Эх, молодость, молодость… Ну, да ладно, чего уж там… – Потом, закончив говорить сам с собой, уже обратился ко мне. – Хотел предупредить вас. Затевается что-то плохое, темное, неправедное. Нам то ко всему этому не привыкать. Сколько всего было, и сколько будет, один Господь знает. А вы-то, с непривычки, попасть можете, как кур в ощип. В общем, слушай. Про Воинство Чистое, про Дружину Единую вы уже знаете. И историю нашу, и дела некоторые. Но, не рассказал я вам еще про Дружину Темную. Сами себя они называют «Радельщиками», или «Радельцами», будто, радеют они за веру истинную, а все прочее предают проклятию и грехом считают. Именно они и жгли наши книги многие века назад. Иерархия у них простая, взята из системы еретической западной, пришедшей когда-то к нам извне. Не коренное оно, не наше. Но, многих к себе привлекло. Любителей пограбить, да похозяйничать на Светой Руси всегда было предостаточно. И сейчас их не меньше. Хоть и прикрываются они шкурками овечьими с добрыми посылами якобы. Только, под ними все морды волчьи торчат больше. И Мезенцев ваш, состоял в этих самых Радельцах. Только был он так, мелочишка негожая. Да, и тут его жадность обуяла. Для себя одного решил заполучить тайны наши. Вот его потому не сильно-то и искали. Так, для порядка, для отвода глаз. Только, думается мне, что придет на его место кто-то более сведущий и более опасный. Мы пока сидим тихо, не высовываемся, но, полагаю, эта тактика себя не оправдает. Но, подчинены мы Уставу нашему, строгому, и не всегда вольны в своих действиях. – Он внимательно посмотрел на меня, пытаясь прочесть по моему лицу, какое впечатление произвела на меня его речь. Я сидела в полном обалдении, так что, думаю, он должен был остаться довольным произведенным эффектом.

Не дождавшись от меня ничего внятного, кроме хлопанья ресницами, да тяжелых вздохов, он продолжил.

– Ты баба горячая, неугомонная. Я сразу это понял. Полезешь в драку, не разобравшись кто, да чего. И обязательно себе шею свернешь. А мне деток твоих жалко. Одни останутся, хоть и взрослые уже, а все едино, без мамки-то плохо будет.

Я аж задохнулась от возмущения. Но, не успела я прокудахтать фразы, типа, «да, как вы…??!!», «да, откуда вы…?!», он устало махнул на меня рукой, будто от надоедливого комара отгоняя.

– Да, угомонись, ты… Знаю, что тебя уговаривать бесполезно, и тихо сидеть ты не собираешься. Уж больно сердце у тебя ярое. С таким сердцем жизнь в тихом уголке не проживешь. Потому и пришел. Собратья мои против были. Говорят, я чужакам наши тайны открываю. А, я так думаю: коли сердцем горячие, коли за правду боритесь, так, какие вы тогда чужаки? Наши вы. Только неразумные еще. Но, это дело наживное. Ты небось уже и план какой придумала? – Он с легким лукавством посмотрел на меня.

Под таким взглядом врать, ну никак нельзя было!! Покряхтев, да повздыхав немного, я решила рассказать ему все свои думки. Если Федору не доверять, так, тогда, кому еще то?!

– Кажется мне, что Сергеич попал в переплет этот неспроста. Вот сам подумай. Убить бы хотели, так убили бы. А так, просто видимость создали. Для чего? Мезенцев пропал, и пропал именно здесь. И они… – Я слегка запнулась, на этих загадочных «они». Потом, решила, что пока так буду называть. – Они прекрасно понимают, что это все не просто так. Кто-то, наверняка, должен был что-то знать, чтобы ИМ рассказать. А Игорь мне говорил, что Сергеич из старинного староверческого рода. У него и Библия имеется, написанная на старославянском языке, сохранившаяся в его роду с незапамятных времен. И он, вроде бы, тайны из этого не делает. Хотя, конечно, и не афиширует. А другой ниточки у них нету. Про то, что мы с Игорем в этом как-то замешаны, собственно, никто кроме вас и не знает. А лаз в схрон мы нашли. И соответственно, Сергеич в курсе всего этого, потому, как должен быть в силу своего происхождения близок к вам. И про Царь-Книгу он знает. Только, вот куда делась она потом, ему неизвестно. Да, он и не спрашивал. Я только сейчас это поняла, что даже вопросика не задал. Странно как-то… Ладно, с этим потом разберемся. Получается, что ему тоже кое-что известно. Поэтому на него и выбор пал. А мы с Игорем что? Чужаки пришлые. Ну. Игорь еще ладно. Вроде как, отец у него здесь погиб, и историком был. А я вообще, птица-гусь залетная, никак с этим местом не связанная. Вот они на Сергеиче и остановили свой взор. То, что это никакое не ограбление, было понятно с самого начала. Уж больно как-то все неправильно, что ли. Грабители себя так не ведут. А уж после того, как машина его нашлась, а в ней деньги и документы, которые по счастливой случайности только и не сгорели, так вообще, даже тени сомнения про ограбление нет. Не только у нас, даже и у милиции, я думаю. Его, скорее всего, и гадостью этой накачали, чтобы вызнать что-нибудь. Только, не думаю, что он мог что-то им рассказать, или на кого-то вывести, потому как, сам ничего не знает. Я только теперь поняла, что знать-то не знает, а вот догадываться вполне может, потому что из коренных жителей он. Может, в его роду кто-то о чем-то и обмолвился. Но, думаю, даже если догадывается, то никогда не скажет. Характер не тот. Хотя, под воздействием лекарств… Кто его знает… – Я перестала рассуждать о Сергеиче. Мысль была интересная и требовала серьезного обдумывания. Я пока сделала себе в голове закладочку на память, и продолжила дальше рассуждать. Федор слушал с большим вниманием, чуть наклонив голову на бок. Как будто, слышал что-то новое и весьма интересное. Я слегка приободрилась и продолжила с большим энтузиазмом. – И теперь, нам надо найти того, кто за всем этим здесь стоит. И мне почему-то кажется, точнее, я почти уверена, что это тот самый Юдин, который претендует на покупку вотчины Мезенцева. – Я задумчиво разглядывала чаинки, плавающие в моей чашке, не обращая внимания на Федора, сидевшего напротив меня.

А старик задумчиво проговорил.

– Уже…

Я в недоумении подняла на него глаза.

– Что, уже…?

Федор усмехнулся.

– Вотчину Мезенцевскую купил уже. Аукцион сегодня утром был. Теперь он полновластный хозяин его усадьбы.

Я заволновалась.

– А он не сможет пещеру опять раскопать и все… ну, все, что там есть обнаружить?

Старик покачал головой.

– Это вряд ли… Ты там такой завал устроила… Не просто камнепад. Там плиты с мест сошли и сложились. Туда теперь снаружи не добраться. Я своим так и сказал, огонь-баба! – Он помолчал мгновенье, в раздумье глядя на меня. – Меня другое волнует. Юдин сейчас начнет рыскать, ниточку искать. И, если он хоть намек какой найдет на ваше участие… В общем, ты понимаешь, ЧЕМ это может грозить. Может, вам на время уехать куда отсюда подальше?

Я сурово сжала губы и нахмурилась. Только собралась дать достойный ответ, как Федор опять махнул на меня рукой и проговорил ворчливо:

– Да, знаю, знаю… Я особо и не рассчитывал, что согласишься. И сидеть тихой мышью не будешь, тоже знаю. Но, имей ввиду, Юдин может оказаться вам не по зубам. А мы вам не помощники. Нам себя обнаруживать никак нельзя. Если Юдин поймет, что тут есть Хранители, они от этого места не отстанут. А нам этого никак не надо. Это нам с Мезенцевым, можно сказать, повезло. Он от своей жадности ничего и не передал Радельцам. Думаю, Юдин зверь покрупнее и поопасней будет. Так что, держи ухо востро, и не делай глупостей.

Он тяжело поднялся, еще раз посмотрел на меня.

– Я все сказал, за чем приходил. И все услышал, что ожидал. Только, ты вот чего… О моем визите никому не говори, даже Игорю. – Я открыла рот, чтобы возразить, но наткнулась на его строгий и суровый взгляд. И он жестко произнес. – Не в игрушки играем!!! А меньше знаешь, дольше проживешь. Надеюсь, эта простая истина тебе известна. – Потом взгляд его чуточку потеплел, и он совсем другим голосом произнес. – А за пироги, спасибо. Хорошие пироги. – И не прощаясь выскользнул за дверь, оставив за собой терпкий запах березового дыма и талого весеннего снега.

Загрузка...