Профессор Бернар Кот-д’Аржан сидел за своим столом, подперев лоб ладонью над стаканом кальвадоса. На две трети опорожненная бутылка стояла рядом. На краю стола были стопкой сложены несколько отчетов, к которым он даже не прикасался. Вот уже несколько дней его мучало то, что никогда раньше не беспокоило: нехорошее предчувствие. И нехорошую, душную атмосферу, созданную в институте этими таинственными инвесторами, всеми этими раске, шпильманами и прочими, он ощущал своей кожей. Для него, проведшего всю жизнь в чистой науке, это было непривычно.
В кабинет заглянула Матильда, его верная Матильда, не уходившая домой, пока он в своем офисе. Сейчас она перехватывала звонки и отсеивала неважные.
– Бернар, звонит Алиса.
– Соединяй, – сказал он и снял трубку. – Алло!
– Добрый вечер, Бернар! АММОКС закончил анализ и прислал результаты.
– Ну? – спросил Кот-д'Аржан после странной паузы.
– Вы просили сообщить. Вот я и звоню.
– Ну?
– Много сложной органики.
– Ну?
– Да, – поняла Лис. – Подтверждено наличие тетрагидроканнабинола. Собственно, вся подложка и состоит из смеси каннабиноидов с преобладанием ТГК. По составу это чистый гашиш.
Кот-д'Аржан молчал. Лис тоже.
– Я этого боялся, – наконец произнес Кот-д'Аржан. – Этого я и боялся… Ладно, спасибо! Иди домой.
Когда Лис отключилась, он сказал в замолчавшую трубку:
– Шпильман, или кто там сейчас у вас на прослушке? Вы слышали? Пожалуйста, позвоните сами Раске, избавьте меня от этой процедуры.
Но они не избавили его. Через три минуты Гельмут Раске срочно вызвал Кот-д’Аржана к себе.
– Я хочу извиниться, что побеспокоил вас так поздно, – сказал он, – но дело не терпит отлагательств. Сегодняшнее подтверждение наличия на Марсе этого наркотического вещества… как его… – он сделал вид, что забыл название.
– Тетрагидроканнабинола, – подсказал Кот-д’Аржан, – сокращенно ТГК.
– Спасибо, …этого ТГК серьезно изменило наше отношение к информационной политике консорциума. Мы рискуем стать объектом идиотских шуток, как это уже бывало, а это серьезный репутационный риск.
– Ну?
– Но это еще полбеды. Проблема в том, что это вызовет… так скажем… м-м-м… беспокойство среди людей, чей бизнес так или иначе связан с марихуаной. Это наркомафия, это компании, специализирующиеся на легальной марихуане, и, конечно, это стоящие за всеми ними фармацевтические империи. Мы не сомневаемся, что они используют все средства, чтобы или завладеть нашими материалами, или уничтожить их… а может быть, заодно и всех, кто к ним причастен. А возможности у них, уж поверьте, очень… очень… большие. Одним словом, все они проявят нездоровый интерес.
– Ну?
– В наших же рядах есть инвесторы, проявляющие к этой теме, напротив, здоровый интерес. Видите ли, значительная часть нашего фонда сформирована одним солидным фармацевтическим концерном. И этот концерн весьма заинтересован получить марсианские грибы, но так, чтобы информация о них не просочилась наружу, и чтобы образцы грибов – те из них, которые мы потом предъявим мировому научному сообществу, – были предварительно очищены от генов, ответственных за выработку ТГК, и…
– Очищены от генов?! – воскликнул Кот-д’Аржан, который от удивления так резко выпрямился в кресле, что кубик льда звякнул в его стакане.
– Именно.
– Но это… это невозможно! Вы отдаете себе отчет?… Надо объяснить им… это из области фантастики!
– Все, чего мы достигли, Бернар… нет, все, чего вы достигли – это все из области фантастики, не так ли?
– Так, но… поверьте, Гельмут, это действительно нереально, это абсолютно…
– Позвольте мне продолжить, Бернар.
Кот-д’Аржан откинулся в кресле и застыл, изумленно уставившись на директора.
– Так вот. У нас есть целый год. А у вас, Бернар, есть целый штат. Я думаю, и того, и другого достаточно, чтобы с помощью генной инженерии создать какую-нибудь исправленную, похожую версию гриба. Ее мы и предъявим ученым. Вопрос не обсуждается! – Раске поднял руку, останавливая открывшего было рот профессора. – Разве кому-то нужны неприятности?
Раске сделал паузу, ожидая реакции Кот-д'Аржана, но тот так и продолжал сидеть с открытым ртом и выпученными глазами.
– Ну вот, я рад, что мы поняли друг друга. А теперь самое приятное: наш уважаемый инвестор гарантирует, что значительная часть прибыли – возможной прибыли – будет направлена на дальнейшее финансирование института. И на повышение жизненного уровня его сотрудников, особенно некоторых… Как вам, а?
– Я вижу, вам надо выпить, Бернар, – сказал Саймон Шпильман, когда они вышли от исполнительного директора Раске.
Кот-д'Аржан только молча кивнул. Он уже все понял. Понял, с кем имеет дело. Понял, ради чего был затеян весь этот проект, который он, наивный дурак, считал своим. И хотя маски с доброжелательными улыбками еще прикрывали лица его спонсоров, он уже видел, кто скрывается за этими масками. Его поставили на развилке одной дороги, перед единственным возможным выбором, а любой другой неизбежно приведет его к какому-нибудь нелепому несчастному случаю.
Знал он и другое. То, чего не понимают и не смогут понять его хозяева: что рано или поздно афера раскроется, и от его хозяев, со всей их проницательностью и самоуверенностью, со всеми их активами, бизнес-планами, клубами, яхтами, молодыми женами, любовницами и любовниками останется только пшик… А заодно и от него самого. Пути назад не было, как не было и пути вперед. Куда же идти?
Они сидели в баре уже больше часа. Кот-д'Аржан пил свою третью рюмку кальвадоса, но до сих пор не проронил ни слова. Шпильман пил текилу – лучшее средство для молчаливого разговора – и внимательно смотрел на профессора.
– Я принял решение, – наконец сказал Кот-д'Аржан.
Шпильман чуть подался вперед и напрягся.
– Я продолжу работать. – Кот-д'Аржан горько усмехнулся, увидев, что Шпильман расслабился. – Я избавил вас от проблемы?
– Да. Спасибо, Бернар.
Он поднял руку и жестом показал повторить обоим. Потом продолжил:
– Я удалил из журнала отчет Тавридис…
– Все, началось, – прошептал Кот-д'Аржан, и его пальцы легли на виски.
– … завтра туда должен быть помещен исправленный отчет с указанием какого-нибудь похожего, но невинного вещества.
– Ладно, подчиняюсь… Только вот что… Лис… Она будет проблемой.
– Тавридис? Почему? Ей, как и вам, вдвое увеличено вознаграждение. Решите с ней как-нибудь.
– «Как-нибудь» с ней не получится. С ней вообще никакая фальшь не пройдет. Я знаю эту девочку. В афере с подменой грибов она участвовать не будет.
– Значит, она не должна узнать об этой операции.
– Как же она не узнает, если этим будет заниматься ее лаборатория?
– Значит, это должна быть уже не ее лаборатория. – Шпильман подчеркнул слово «её». – Вы же справитесь без нее?
– Теперь справимся. Она создала АММОКС, он работает. Но вся технологическая документация и программное обеспечение – ее собственность. Она почему-то отказалась передать консорциуму эксклюзивные права. И я догадываюсь…
– Что случится, если она хлопнет дверью?
– Не если, а когда она хлопнет дверью… Ничего. Программное обеспечение не будет модернизироваться с учетом вновь поступающих данных. Снизится коэффициент самообучаемости. Это увеличит время обработки. Но свою работу система выполнит и без нее.
– Вы уверены, что она не станет сотрудничать?
– Уверен. И я бы не стал, если бы за мной не стояло столько людей.
– Может мне поговорить с ней?
– Да бросьте! Пугать ее бесполезно. Шантажировать глупо, реакция будет обратной. Она очень умна. Поумнее нас с вами… И, в отличие от нас с вами, она честный человек. Оставьте ее в покое. Я возьму с нее слово не делать никаких публичных заявлений и не распространять информацию о тетрагидроканнабиноле.
– А если…
– Погодите. И я вам вот что еще скажу. Я буду работать с вами только на условии, что вы оставите ее в покое и не будете ей угрожать. Иначе делайте со мной, что хотите.
– Ладно.
– Да, и в несчастный случай, если таковой случится, я не поверю. Вы поняли намек?
– Только ради вас, Бернар, и только под вашу гарантию… пусть катится ко всем чертям.
– Ладно. Закажите-ка мне еще рюмку кальвадоса, – Кот-д'Аржан прикрыл толстыми пальцами глаза. – Саймон…
– Да?
– Вам не противно?