Ворвись в комнату насквозь промокший ребенок, прижимающий к груди волшебное существо, любой человек перво-наперво задал бы вопросы. Но Фрэнка нельзя было назвать любым человеком.
Когда Кристофер распахнул дверь, его дед дремал в кресле у камина. Он приподнялся, окинул взглядом происходящее – Кристофер с посиневшими губами и диким взглядом, сверток в его руках, Гусыня, скачущая у ног, – и наконец встал.
– Мне нужны бинты, – сказал Кристофер. – Для грифона.
– Значит, ты был у озера, – произнес Фрэнк. – То есть на вершине холма. Там, где тебе категорически запрещено быть.
– Мне пришлось туда пойти, – ответил Кристофер и протянул дедушке сверток. – Он там тонул.
Он наспех рассказал дедушке обо всем, что увидел на холме.
Фрэнк так и стоял посреди комнаты. Он тяжело дышал, мысли волнами проносились по его лицу.
Дедушка пошел на кухню и, вернувшись оттуда со стаканом виски и с бинтами, сказал:
– Оставь мне грифона, а сам ступай прими горячий душ. Давай пулей!
Когда Кристофер вернулся, Фрэнк уже закреплял повязку на задней лапе грифона. У камина стояла чашка горячего шоколада.
– Давай, – сказал он, – садись. Попробуй покормить его.
Дедушка показался Кристоферу невероятно старым. Когда он вновь присел, его суставы жалобно хрустнули. Фрэнк передал Кристоферу грифона и банку сардин.
– Что же, похоже, придется кое-что тебе объяснить.
– Там был единорог! Разве ты не…
Фрэнк одарил его таким пугающим взглядом, что Кристофер в ту же секунду замолчал.
– Садись, – продолжил старик, – и слушай.
Этот взгляд дал Кристоферу понять, каким сильным мужчиной когда-то был его дедушка. Эта сила все еще таится в нем, под дряблой кожей и ноющими от артрита костями.
– Он не уйдет далеко: все огорожено заборами. Сейчас тебе нужно узнать кое о чем. Это важно.
Кристофер сел. Он открыл банку сардин, и грифон восторженно клюнул его в руку.
Фрэнк вздохнул:
– Рано или поздно я бы и так тебе все рассказал. Ты еще слишком юн, уж в этом мы с твоим отцом согласны. – Дедушка отхлебнул виски. – Хотели подождать, пока тебе не исполнится восемнадцать. Твой отец даже поднимал планку до двадцати одного или двадцати пяти. По правде говоря, думаю, он предпочел бы, чтобы ты вообще никогда об этом не узнал.
– О чем ты бы мне рассказал? Что отец не хочет говорить мне?
Фрэнк достал из кармана ключ, отпер высокий массивный шкаф и достал из него другой ключ, после чего снял со стены портрет усатого предка в мундире.
– На редкость бездарная картина. Лучшего места, чтобы спрятать сейф, не найти. Такой ужас точно никто не захочет украсть.
Кристофер протянул грифону сардину, и тот проглотил ее, чуть не прикусив пальцы мальчика.
– Тише, – прошептал Кристофер. – Пальцы в меню не входят.
За картиной действительно скрывался металлический сейф. Открыв его, Фрэнк достал два предмета и положил их на стол. Кристофер приблизился: перед ним лежали книга и сложенный в несколько раз пергамент. Когда дедушка развернул его, оказалось, что это карта, острова на которой были нарисованы изящными мазками.
– Это Архипелаг. – Фрэнк Орит медленно, с любовью водил по карте пальцами. – Дай-ка я вспомню, как мне об этом рассказывала мама. – Он глубоко вздохнул. – В нашем мире, Кристофер, есть место, скрытое от глаз посторонних. В нем обитают существа, которых мы считаем вымышленными или о которых со временем и вовсе забыли. Оно называется Архипелаг. Это скопление тридцати четырех островов: какие-то из них примерно с Данию, какие-то меньше городской площади. Тысячи волшебных существ, обитающих на этих островах, свободно летают, бегают, растят детенышей, стареют и умирают – и жизнь начинается заново. Архипелаг – последнее место, где сохранилась магия.
– Магия? Ты же несерьез… – недоверчиво начал Кристофер, но Фрэнк осек его, вытянув руку вперед:
– Послушай, Кристофер, мир не обходился без магии. Не грифона ли ты держишь в руках, а? Волшебство росло вместе с первым Древом, и из него оно попало в землю, воздух и воду. На Архипелаге магию называют гримуром.
Кристофер ощутил тяжесть грифона, его тепло. Он угостил малыша еще одной сардиной, и тот лизнул его пальцы.
– Так вот что такое магия! Гримур?
– Да, гримур. На некоторых островах его называют «гримар». Громер, грэмри, грэм, гримт – все одно, все обозначает магию. Когда-то она была повсюду. На протяжении тысячелетий волшебные существа жили на Земле, не зная бед, но, когда появились первые цивилизации, люди поняли, что могут использовать их силу во зло. Они ловили, убивали, растили их в неволе, лишь бы облегчить себе жизнь, – эта страница истории не вызывает у меня особой любви к человечеству. Со временем волшебных существ становилось все меньше и меньше. Но было место, где выросло первое Древо и где витавшая в воздухе и осевшая в земле магия невероятно сильна, – острова на севере Атлантического океана. Несколько тысяч лет назад они исчезли.
– Исчезли?
– Да. Вскоре волшебные существа исчезли с лица земли, и всё из-за людей, не прекращавших на них охотиться. Пару тысячелетий спустя мы и думать забыли о том, что когда-то на землю падали свет драконьего пламени и сияние рога единорога. Мы поверили, что это всего лишь сказки, мифы, истории, в которых нет ничего особенного. До чего мы, люди, забывчивы.
– Но куда делись эти острова? Архи… Как ты их назвал?
Грифон с головой нырнул в консервную банку. Кристофер вытащил его и отдал малышу последнюю сардину.
– Ар-хи-пе-лаг. Это старое слово, обозначающее скопление островов, расположенных близко друг к другу.
– Так где они?
Лицо Фрэнка просияло. Оно казалось таким же ярким, как огонь в камине.
– В том-то и дело, мой мальчик. Они остались на том же месте, где когда-то возникли.
Кристофер почувствовал что-то странное: тело охватил поднимавшийся от пяток до макушки жар, в ушах шумела кровь – его поразило искрящееся счастье. Он никак не мог поверить в то, что ему рассказал дедушка, и это несмотря на то, что у него на коленях сидел самый настоящий грифон, чесавший голову задней лапой. Все слишком прекрасно и именно поэтому не может быть правдой. Это же мечта во плоти.
– Но раз они никуда не делись, почему мы о них не знаем? Почему не увидели их со спутника или на радарах, почему беспилотники не добрались туда?
– Ни одно судно не может подойти к Архипелагу: гримур мягко и незаметно отводит их в сторону. Точно так же самолеты не могут пролететь над островами. Это магическое, зачарованное место.
Грифон, похоже, наелся, и теперь его веки подрагивали от усталости. Он зарылся клювом в красный свитер Кристофера, мальчик успокаивающе гладил его по пушистым крыльям. Он перегнулся через детеныша, чтобы рассмотреть карту.
– Покажешь?
Фрэнк указал пальцем на карту:
– Вот Лития – самый большой из островов Архипелага. На нем проживает больше всего людей. А это Арк – остров, расположенный далеко на севере. Именно там выросло первое дерево. Здесь, на юго-востоке, дикие земли. Людям там приходится жить бок о бок с драконами. Около дюжины островов заселены и людьми, и волшебными существами. На остальных живут только звери.
– Единороги?
– И единороги. Здесь – на Церетосе, Атидине и Литии – пасутся огромные стада.
– А кентавры тоже есть?
– Конечно, они проживают на Антиоке. Есть еще много, очень много созданий, о которых рассказывается в мифах и преданиях: каркаданны, мантикоры, кракены, каппы и сибуллы. Архипелаг – славное место, полное жизни.
Сердце Кристофера билось так сильно, что грифон, потревоженный его бешеным стуком, приподнял голову и посмотрел на мальчика.
– Туда можно как-то попасть?
– Можно, если знаешь способ.
Кристофер откинулся на спинку дивана. Чувствуя головокружение, он бросил взгляд на портрет предка-бельгийца.
– Откуда ты знаешь об этом? И где достал карту?
Грифон перебрался на лежавшую рядом с Кристофером подушку и закрыл глаза. Дедушка всматривался в лицо мальчика.
– Еще не сообразил? Я – страж, оберегающий путь.
– Ты?
– И нечего так удивляться, – строго произнес Фрэнк. – Я не всегда был стариком. – Он улыбнулся. – Да, я страж. На лодке до Архипелага не добраться, но есть один способ – а может, и не один, наверняка где-то скрыты и другие маршруты. Проход открывается раз в год всего на одну неделю во время четвертого полнолуния, когда…
– Озеро! Туда можно попасть через озеро?
– Именно так. Или через лохан, как мы, шотландцы, называем озера. На дне здешнего лохана – а оно глубокое, уходит на добрых сто футов, – вот уже три тысячелетия находится древнее дерево с раскидистыми ветвями. Оно проросло из семечка яблока, сорванного с Гримурного Древа. Моя задача – защищать его от воров и забвения. Шарлотта, твоя мама, должна была стать стражем, но… – Мгновение дедушка ничего не говорил, но вскоре продолжил: – Конечно, ей уже не стать стражем, поэтому эта ответственность ляжет на твои плечи.
– На мои плечи?
– Да-да, на твои. Не задумывался, почему животные следуют за тобой по пятам?
– Я думал, это из-за запаха… Что-то такое на моей коже.
– Это не так уж далеко от истины. Они чувствуют себя в безопасности рядом с тобой. Наша семья так давно живет бок о бок с гримуром, что какая-то часть магии слилась с нами. Когда я был ребенком, вороны слетались к моему порогу и приносили по утрам подарки – булавки и пуговицы.
Кристофер дотронулся до ожерелья, и дедушка усмехнулся.
– А твою маму, Кристофер, твою чудесную маму отстранили от занятий за то, что она устроила домик для землероек в кармане пальто. Поднялся страшный скандал из-за блох, но что поделать: животных всегда тянуло к стражам.
– Никто не рассказывал мне об этом! – Кристофер чувствовал, как удивление перерастает в гнев. – Почему это держали от меня в секрете столько лет?
– Так решил твой отец.
– Но почему последнее слово за ним? – К стыду мальчика, на его глаза навернулись слезы злости. Он заставил себя сдержаться. – Папа никогда не доверял мне! И никогда не начнет доверять! Ты сам сказал, что он предпочел бы вообще не рассказывать мне об этом!
– Тише, Кристофер, успокойся. Он твой отец. – Фрэнк протянул внуку книгу. – Вот, возьми. Это «Бестиарий стража». Его начал вести еще мой прапрадедушка, и теперь каждый новый страж дополняет его. Здесь собраны описания волшебных существ, проживающих на Архипелаге. Прочти его.
Кристофера переполняли вопросы. Даже сердце мальчика билось так, словно задавало вопрос за вопросом: «Что? Что? Как? Что?» Рассказанное просто не могло быть правдой.
– Но… – Кристофер хотел столько всего обсудить, что слова застревали в горле. Кто еще знает об Архипелаге? Как все это работает? Что еще должен делать страж? В конце концов он задал один из самых очевидных вопросов: – Полнолуние еще не наступило, а ночью вообще не было видно луну. Как тогда грифон попал сюда?
– Вот именно! – Фрэнк сложил карту и потер переносицу. Под глазами дедушки залегли тени, и казалось, морщины на его лице стали глубже. – Об этом-то я и думаю: проход должен быть закрыт. Но есть кое-что и похуже. За последние несколько лет до меня доходили разные слухи. Над Архипелагом сгущается тьма – нечто разрушительное, незримое и неизвестное. Волшебные существа умирают.
Кристофер придвинулся к грифону, словно хотел защитить его.
– Умирают?
– Да. Похоже, гримур угасает, хоть это и кажется невозможным. А ведь именно от него зависят жизни волшебных существ. Магия содержится везде: в воздухе, земле и воде, но живущие в океанах создания страдают. Ходят слухи, что лунмы пожирают друг друга.
– Лунмы?
– Летающие лошади, покрытые чешуей.
– Я видел такую!
Фрэнк кивнул:
– Да, ты говорил. Я разберусь с ней. Та еще работенка, но ничего. Лунмы упоминаются в древних сказаниях. О них давным-давно позабыли, хотя они приходятся родственниками драконам. Гораздо хуже обстоит ситуация с грифонами. Я даже глазам не поверил, когда увидел, что за сверток ты принес. Грифонов уже больше двух лет не видели на островах. Я думал, мы их утратили.
Фрэнк повертел сложенную карту в руках. Он коснулся ее губами и протянул Кристоферу:
– Держи. Хорошенько изучи ее. Два года назад я написал твоему отцу и ввел его в курс дела. Подумал, что ему нужно знать об этом, но он попросил больше не писать – боялся, что ты найдешь письмо. На Архипелаге что-то случилось, и теперь безопасность островов поставлена под угрозу. Что-то явно пошло не так. Сколько я ни пытался выяснить, что именно, ничего не получалось. Ясно одно, парень: это что-то ужасное.