Они бродили по мощеным мостовым, много раз спускались к Неве, кормили чаек и голубей. Егор улыбался и молчал. Стеша то и дело ловила на себе его пристальный взгляд. Смущалась.
– А какая у тебя фамилия? – спросила она, чтобы рассеять возникшую неловкость.
– Данилов.
– А звание?
– Старший лейтенант.
– Старший лейтенант Данилов Егор… а дальше?
– Алексеевич, – подсказал он, не сводя с нее серых, как вода в Неве, глаз.
– Очень приятно познакомиться, старший лейтенант Данилов Егор Алексеевич. – Стеша поправила волосы, растрепавшиеся порывом ветра. – А по специальности ты кто?
– Я – уши и глаза подводной лодки. Акустик.
Стеша прислонилась к гранитному парапету, разглядывая своего собеседника. Бывают красавчики на свете. Томный взгляд с поволокой, нарочитая небрежность в движениях, самодовольство и самолюбование собственной привлекательностью. С таким нарциссом может быть глазам приятно, но душой холодно, потому как нет от них тепла человеческого. И Стеше было приятно, что все это – не про ее нового знакомого, с которым так настойчиво сталкивала ее судьба.
Привлекательный, но не лощеный. С умным и ярким взглядом, в котором отражается она, Стеша. Руки сильные и умелые. «И кудри дев ласкать, и гривы своих коней»[4], так ведь в романсе пелось? «Цари на каждом бранном поле и на балу». И, что бы она там ни думала вначале, его слова «Я мужчина и буду принимать решение» зацепили ее. Она не слышала таких слов от кого бы то ни было. И… ей это оказалось приятно.
– Ты меня разглядываешь. – Чертики в серых глазах с любопытством замерли, уставившись на нее.
Стеша покраснела.
– Даже и не думала. Закат красивый.
– Ну, коне-ечно. – Он повернулся к Неве, лукаво уставившись на зажигающиеся огни набережной.
– Нам хлеб надо взять и творог, соседке, – сказал Егор, когда они уже подходили к дому.
Они зашли в придомовой магазинчик и, выбрав нужные продукты, поднялись на свой этаж.
Егор направился к двери квартиры напротив, обитой черный дерматином. Троекратное нажатие на черную кнопочку и однократный стук. Повернулся к Стеше, подмигнул:
– Условный сигнал, – прошептал одними губами.
За дверью послышались шаркающие шаги.
– Кто там?
– Я, Ираида Семеновна, Егор. Принес обещанный хлеб и творог. Митька оставил ЦЭУ на тумбочке.
Дверь в ту же секунду распахнулась, из полумрака коридора показалась седая голова с модным асимметричным каре, стала видна лучезарная улыбка. Ираиде Семеновне на вид было не меньше восьмидесяти лет, при этом она сохранила горделивую осанку, ясный взгляд и девичье любопытство. Заметив на лестничной площадке рядом с Егором незнакомую девушку, дама с нескрываемым интересом на нее покосилась.
– Дорогие вы мои помощники, так рада вашему соседству, даже не представляю, что буду делать, когда вы уедете.
Егор передал ей пакет из магазина, усмехнулся:
– Не беспокойтесь, мы передадим шефство над вами в надежные руки.
Старушка не выдержала:
– А эта очаровательная брюнетка, надеюсь, твоя девушка?
Стеша покраснела от неожиданности и растерялась – чего не скажешь о молодом человеке. Тот заговорщицки покосился на спутницу и, наклонившись к пожилой даме, прошептал, будто сообщая невероятно секретную информацию:
– Я на это тоже сильно надеюсь.
Дама тут же ему подыграла, махнула рукой и прошептала:
– Дай-то бог. Чудо, как хороша!
Стеша вспыхнула, пробормотала:
– Спасибо, Ираида Семеновна, вы меня в краску вогнали, – и настойчиво потянула Егора за рукав к их квартире.
Старушка перехватила его локоть, притянула к себе, указательным пальцем постучала в грудь:
– Не будь дураком. Не упусти девочку…
– Надеюсь на вашу помощь!
Пожилая дама понимающе кивнула и подмигнула парню.
Стеша, чувствуя спиной ее заинтересованный взгляд, искоса посмотрела на молодого человека:
– Так ты хотел бы, чтобы я была твоей девушкой? – Она говорила с нескрываемой иронией.
Смутить Егора было бы неплохо, а то вон, улыбается во весь рот. Молодой человек бросил на нее лукавый взгляд через плечо и, закончив возиться с замком, распахнул дверь. После чего наклонился к своей спутнице, звонко чмокнул ее в щеку и прошептал:
– Ты все слышала.
Стеша испепеляюще на него посмотрела. Проходя мимо, специально задела плечом:
– Вы слишком много о себе думаете, товарищ старший лейтенант.
Старушка наблюдала за ними через глазок, пока пара не скрылась за дверью. Егор, помогая девушке снять верхнюю одежду, прошептал:
– У меня еще три дня, чтобы покорить твое сердце. Успе-ею!
Стеша развернулась к нему, запрокинула голову, спросила с усмешкой:
– А оно не покорится. Что тогда будешь делать?
В серых глазах мелькнула черная тень, бесенята насторожились, в голосе проступила хрипотца.
– Тогда мне придется тебя отпустить, – неожиданно серьезно проговорил он.
Митя Томский оказался полной противоположностью Егора. Низенький, приземистый и крепкий, он был ничуть не полным, но скроен прочно, ладно, добротно. Светлые глаза смотрели спокойно, без тени удивления. Изменения в связи с появлением незнакомой девушки принял с пониманием, добродушно намекнув Егору, что тот рискует переездом к Ираиде, если Марго нагрянет раньше срока.
– А это может быть, – озадаченно потер подбородок Данилов. – Я об этом не подумал.
Стеша смутилась, поторопилась успокоить:
– Я ведь и раньше съехать могу…
Парни посмотрели на нее как на ребенка, ляпнувшего глупость.
– Ерунда, – отрезал Митька, подталкивая ее в кухню, где пахло жареной картошкой и огуречным салатом. – Ираида Семеновна – редкой души человек, этот чертяка будет с ней в надежных руках, накормлен, приголублен, почищен и развлечен…
– Я уже начинаю мечтать о возвращении Марго, – усмехнулся Егор.
Простой, почти семейный ужин. Митя чаще отмалчивался, подыгрывая товарищу.
Стеша наблюдала за ними, невольно сравнивая.
– Вы оба такие… похожие и разные одновременно, – проговорила она наконец. Егор собрал посуду со стола, отправил в мойку. Стеша опять поймала себя на мысли, что исподтишка наблюдает за ним, не в силах оторваться от его рук. Нервно сглотнула и встретила внимательный взгляд Мити, который поверг ее в панику. Девушка побледнела, но уши полыхнули огнем.
Митя понимающе отвел взгляд, кивнул:
– Конечно, мы разные. Егор – охотник. Зоркий взгляд, тонкий слух и вообще, – он иронично подбирал слова, – тонкая душевная организация. Одно слово – акустик.
– А вы, Митя? Кем будете после окончания академии?
– Химзащита, – коротко отозвался тот.
Егор хмыкнул.
– Митька на самом деле прибедняется. Он как отличник боевой и политической имеет все шансы в академии остаться.
Митя коротко вздохнул и встал из-за стола.
– Да уж, – усмехнулся и вышел из кухни, оставив Егора и Стешу одних. – Я спать.
Егор кивнул, не оборачиваясь, пододвинул заварник-пресс.
– Чаю хочешь? – спросил, уже нажимая кнопку чайника.
Девушка кивнула, вставая.
– Только можно я сама заварю? Пельмени ты, конечно, варишь отменно, но чай заваривать не умеешь. – Она сняла с полки жестяную банку с индийским слоном, посмотрела на него задумчиво. – Чай – это таинство. Загадка. Букет ароматов и настроение на весь вечер. А ты, прости, делаешь из него пойло.
Егор скрестил руки на груди:
– Вот это удар так удар. Просто под дых!
Она попробовала отодвинуть его от стола, чтобы достать специи. Он демонстративно не пошевелился, замер как скала. В серых глазах бесенята разожгли костры и устроились поудобнее. Выразительно на него посмотрев, Стеша приподнялась на цыпочки и, опершись на его плечо, потянулась за коробкой. Егор деликатно поддержал ее за талию и мягко промурлыкал:
– Давай-давай, колдуй-команда, покажи класс.
– Первоначально чай использовался в качестве лекарственного средства, – голосом лектора начала Стеша, открывая жестяную банку. – Его употребление в качестве напитка широко распространилось во время китайской династии Тан. По преданию, император Шэнь-нун путешествовал в поисках целебных трав с котлом на треножнике, в котором кипятил воду для целебных отваров. В две тысячи семьсот тридцать седьмом году до нашей эры в котел с кипятком упали несколько листочков чайного дерева…
– Как-как листок чайного дерева попал в котел с кипятком? Прямо на ходу или во время стоянки? Это чрезвычайно важно. – Егор с невинным видом схватил бумажную салфетку с карандашом и сделал вид, что записывает.
Стеша холодно отозвалась:
– Об этом история умалчивает… Впечатляемый, не перебивайте. – Она плеснула кипяток в заварник, тщательно ополоснула его, убедилась, что стенки стали горячими, и вылила кипяток в раковину, задев при этом Егора бедром. – Так вот. Продолжаем разговор. Другой миф, более позднего происхождения, приписывает изобретение чая знаменитому буддистскому проповеднику, основателю чань-буддизма… – Стеша задумалась, вспоминая имя, – Бодхидхарме. По преданию, в пятьсот девятнадцатом году он предавался медитации…
Молодой человек изумился:
– Чему-чему он предавался?
– Ме-ди-та-ции. – Стеша насыпала в горячий чайник черные травяные хлопья, добавив к ним несколько цветков гвоздики и корицу на кончике ножа, долила кипятка, слегка притопила прессом. – Во-от, и уснул он после этой самой медитации. Проснувшись, в гневе вырвал ресницы или даже отрезал себе веки, такое тоже, говорят, возможно, и бр-росил их на землю. На следующий день в этом месте выросли саженцы чайного дерева. Бодхидхарма попробовал отвар из листьев и обнаружил, что они прогоняют сон… Надо чайник нормальный взять, толстостенный, керамический. В этих новомодных прессах вкусно не заваришь.
Она взяла чистое полотенце и укутала в него чайник. С чувством исполненного долга повернулась к Егору.
Он наблюдал за ней внимательно. Без тени иронии. Чертики в серых глазах смущенно попрятались. Стеша не отвела взгляд. Чуть закусила нижнюю губу, посмотрела искоса. Егор неловко откашлялся.
– Википедией ты владеешь на отлично, – произнес он наконец. Голос будто стал на несколько тонов ниже.
Стеша усмехнулась:
– Так я – вообще отличница. Гордость института, друзей и родителей. Надежда всей современной, не побоюсь этого слова, юриспруденции. – Она горела изнутри. Искрилась, словно бенгальский огонь. Впервые в жизни. Оказывается, она могла вот так откровенно флиртовать, не лезть за словом в карман, очертя голову смеяться и смотреть в эти серые глаза, на дне которых отплясывали бесенята. Оказывается, рядом с дорогой из желтого кирпича существует мир.
Стеша смутилась еще больше под его изучающим взглядом.
– Кстати, в Азии заварные чайники никогда не моют. Только ополаскивают водой, благодаря чему на стенках образуется специальный слой, танин. Тогда чай получается крепче, сохраняет все свои свойства.
– Серьезно?
Стеша кивнула. Сняв полотенце с чайника, опустила прессом раскрывшиеся листики, долила кипятка до самого верха.
– Позови Митю, все готово.
Но Митя сделал вид, что уже уснул. Притворив за собой дверь, тихо включил телевизор и на приглашения не отзывался.
– Откуда у тебя столько информации о чае? Еще и с этой историей про танин? – Они пили ароматный напиток, украдкой смотрели друг на друга.
Стеша улыбнулась:
– Это все мой дядя, он когда-то служил в Средней Азии. Вот, рассказывал байки. Сейчас под Иркутском живет.
– А родители? – Егор сразу почувствовал, что ступил на опасную почву, девушка напряглась, пальцы вцепились к кружку до белизны костяшек.
– Отец – довольно крупный специалист в области гражданского права. Консультирует парламентские группы по вопросам законотворчества. Он классный. А мама очень красивая. Гораздо красивее меня. – Девушка с грустью уставилась перед собой.
Егор многозначительно хмыкнул:
– Значит, когда ты станешь пожилая, умудренная годами дама, ты будешь точно такой: очень красивой и успешной. Есть такая примета. Мы, парни, даже приглядываемся к родительницам наших возлюбленных, чтобы понять, какими те станут после нескольких лет брака. – Он задумчиво посмотрел на девушку. – Мы подспудно выбираем свои половинки, ориентируясь на имеющийся опыт. Парни выбирают жен, похожих на собственных матерей. Девчонки – мужей, похожих на своих отцов. Круговорот жизни.