Около пяти часов Александр возвращался домой по Сампсониевскому проспекту. Он не весь день провёл в церкви. На самом деле, он уехал сразу после того, как ушла Варвара. Богдан вытянул его на встречу с адвокатом по вопросу о владениях заброшенной церкви. Они вместе отобедали в трактире, после чего поехали на рынок, а заодно повстречались с художником, которого довольно быстро отыскал Богдан.
Удовлетворённый проделанной за день работой, Александр ехал в экипаже, думая ни о чём, но о Варваре. О её красивом личике, о маленьких плечиках, о ясных глазах и алых губах. Милое создание, вызывающее одну лишь улыбку.
Было ещё светло, но уже по-вечернему тихо. Александр успевал на чаепитие. Войдя в дом, он снял шляпу и остановился в тесной передней, прислушиваясь к голосам. Тётушки уже находились в столовой. Звенели чашки и слышался их звонкий смех.
Тётушка Пелагея, – та, что вырастила Александра, – блюстительница старых нравов любила во всём порядок. Она придерживалась семейных традиций и именно благодаря ей усадьба держалась в том первозданном виде, что сотворил её покойный дед. Тётушка Акулина – младшая сестра Пелагеи. От неё можно было услышать только одно слово – «да». Ведь она соглашалась со всем, что скажет Пелагея. Акулина всюду следует за старшей сестрой и во всём ей подражает. Если Пелагея решила купить шляпку, Акулина обязательно пожелает точно такую же.
У обеих женщин были дети. По воле судьбы у Пелагеи были две дочери, а у Акулины – два сына. Но сегодня в столовой ни тех, ни других не было слышно. Тетушки пили чай в одиночестве.
– Ваше благородие?
Александр обернулся и увидел дворецкого Тихомира. Александр сразу же протянул ему свою шляпу и сюртук.
– Я переоденусь и спущусь к чаю, – сказал он и прошёл мимо Тихомира.
Но у дверей в столовую он остановился послушать, о чём говорят его любимые тётушки.
– Не будь твой Константин таким дормоедом, мой муж оставил бы и ему часть наследства. Ох, Акулина, и как тебе удалось воспитать двух не похожих друг на друга сыновей!
– Право же, Пелагея! Я не жду никакого наследства. Александр нас без крова не оставит, коли на то пошло.
Любопытно! О чём это они толкуют? Александр чуть пригнулся вперёд, чтобы хорошо слышать, но не выдать себя.
– Не оставит, если женится в конце концов. И наследство он получит только в том случае, если женится. Мой драгоценный муж, – она тяжело вздохнула, подумав о муже, в одиночестве борющемся с хворью. Лекари к нему не подпускали никого из жильцов, твердя, что хворь эта заразная. – Он хочет, чтобы Александр взялся за ум, женился, обзавёлся отпрысками. А то не дело это – ходить холостым, когда уже тридцать годков на подходе.
– Тридцать годков! – сокрушалась Акулина.
– Ну, ничего. Я ему тут невесту присмотрела. Из княжеской семьи. О! Не хухры-мухры. Я его сосватаю. На будущей неделе нанесу визит родителям Анфисы, а там и свадьбу сыграем. И чем быстрее, тем лучше.
Александр покачал головой. Анфиса! Это та барышня, которая каждому джентельмену ручку подаёт и кокетничает? Она? Ему в жены?
Не выдержав, Александр шагнул в столовую и широко улыбнулся тётушкам.
– Кого это вы нынче сватать собрались? Уж не дорогого ли моего кузена Аркадия?
Пелагея неодобрительно разглядывала несвежий вид племянника.
– Аркадия мы ещё успеем женить. Сейчас важнее тебе невесту отыскать.
– Мне хорошо живётся, тётушка.
– Не говори ерунды. Любому мужчине нужна жена. И потом, дядюшка твой совсем плох. Лекари ничего хорошего не предвещают. Вся эта усадьба тебе достанется, а ещё дядюшкин капитал. Вот только если не женишься, его брат всё унаследует, этот старый хрыч Петр. Он падок на богатства, и про хворь своего брата прознал. Завтра явится сюда… Какой невежда! Глаза бы мои его не видели!
– Но на ком же я женюсь? У меня нет невесты, – театрально всплеснув руками, делая вид, что ни о чём не догадывается, сказал Александр. – Или вы это для меня уже невесту подыскали, тётушка?
Акулина в безмолвной радости похлопала его догадке.
– Анфиса её звать. Красавица! – принялась рассказывать Пелагея. – Её руки сам принц хочет просить. Но мы опередим.