Меня разбудили нежные лучи солнца на коже. Я вдыхала благоухание чистых, белых простыней и думала, какая же мама молодец, что их поменяла. Я довольно улыбнулась и зарылась в них носом.
Мама. Этого не может быть. Она умерла.
Я потрясенно вскочила с кровати. Поморгав, я осмотрела незнакомую комнату и ощутила, как начинаю паниковать. Где я, черт возьми? И что за ужасная вонь?
– Ты себе сейчас очень поможешь, если прекратишь панику, – пробормотала я и тут же скривилась от мерзкого привкуса во рту. Я несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоить колотящееся сердце, и попыталась разобраться в ситуации.
По крайней мере, одежда была на мне, хоть и пропиталась засохшей… рвотой. Вонь шла от меня. Господи боже.
Я помнила все, что вчера случилось, но то, что было в клубе, осталось в голове размытыми образами. Как жестоко выгонять из квартиры за то, что не оплачена аренда за два месяца. Почти все мои вещи лежат там – все равно они старые и дешевые. Я забрала только хорошую одежду и то, что осталось от матери, засунув все в шкафчик в студгородке.
Впервые я пошла в клуб не для того, чтобы разносить коктейли или вытирать столы, а чтобы напиться. Так я показывала жизни средний палец. Из-за моего маленького веса алкоголь быстро ударил мне в голову.
Паранойя – мой лучший друг, потому я сразу проверила руки и облегченно вздохнула, когда выяснилось, что все пальцы по-прежнему при мне. Ноги прикрывало темно-синее пуховое одеяло, и я сразу засомневалась, а на месте ли ноги. Пошевелила пальцами на ногах. Отлично – все на месте. Я приподняла платье и проверила, есть ли на мне свежие швы, боль не ощущалась. Кто-то мог выкрасть мои драгоценные органы. Я порадовалась, что все части тела целы, и рассмотрела комнату внимательнее.
Назвать ее просто комнатой не поворачивался язык. Она была больше моей квартиры и обставлена со вкусом дорогими вещами. Справа – широкое окно с тяжелыми бледно-синими шторами, занявшее почти всю стену; из него открывался прекрасный вид на город. Я поняла, что нахожусь в многоэтажном доме.
Неужели я вчера не просто напилась, а вдобавок что-то натворила? Может быть, я, прости господи, переспала с незнакомцем? Приподняв ягодицы, я стала делать упражнения Кегеля, будто это помогло бы понять, лишилась я девственности или нет. Боли я, в любом случае, не чувствовала.
Я снова впала в панику…
«Дыши глубже, Вероника. Дыши глубже», – бормотала я себе, снова оглядывая комнату.
Я подскочила к краю и встала с кровати, голые ноги тут же оказались в плену плюшевого ковра. Владелец такой квартиры наверняка под кайфом – не хочется на него напороться. А что, если он наркобарон? Такими богачами только они и бывают. А что, если он собрался меня откормить, а потом продать на органы?
Успокойся!
Я заметила туалет и воспользовалась им. После этого я медленно прокралась к двери спальни и выглянула наружу. Даже паника не помешала мне оценить невероятную обстановку. Все вокруг казалось модным и элегантным. Квартира была большая и просторная.
Сквозь высокие, широкие окна косо лился яркий солнечный свет. На темно-серых бетонных стенах эффектно развешаны картины, а перед черным кожаным угловым диваном висел огромный плоский телевизор. Паркетные полы блестели.
Вся эта роскошь вызвала у меня ухмылку.
Жизнь – штука несправедливая, размышляла я, идя по коридору, который привел меня еще в одно просторное помещение.
Где входная дверь?
Я остановилась, когда дошла до кухни. Тут царствовал тот же модный стиль индастриал, что и в остальной части квартиры. Слева была барная стойка со стульями, задвинутыми под нее. Блестящие белые шкафы, гранитные столешницы, стеклянные светильники, свисающие со сводчатого потолка, – все элементы интерьера гармонировали друг с другом. Мой взгляд зацепил кого-то в углу, и дыхание тут же сперло. Это был высокий парень – полуобнаженный и смуглый. Я заметила, как перекатились его мускулы, когда он шевельнул рукой.
Я застыла от страха и смятения. Будто почуяв меня, он обернулся. Глаза его широко распахнулись, а рот открылся, когда он понял, что я в комнате.
Я узнала его. Калеб. Калеб Локхарт!
Нет, только не он! Не может быть. Я проснулась в логове жиголо студгородка.
Из его рта вывалился кусочек хлеба, пока он стоял и таращился на меня. Волнистые каштановые волосы, уложенные муссом, торчали во все стороны. Видимо, он тоже только проснулся. Грудь с животом имели четкий рельеф. Длинная стойка перед ним заканчивалась у самой талии, и я не могла рассмотреть, был ли он там…
Господи, пожалуйста, пусть он будет одет хотя бы внизу.
В этот момент он ухмыльнулся. Его взгляд неторопливо обследовал меня с головы до пят и затем снова задержался на лице. Пальцы на ногах начало покалывать.
– Привет, малыш, гляжу, ночка у тебя была беспокойная, – протяжно произнес он.
Боже мой.
– Мы с тобой… Ты… – запиналась я, скрестив руки и пряча грудь от блудливого взгляда.
Темная бровь приподнялась: он ждал, пока я сформулирую вопрос. Во рту пересохло, а в висках застучало. Я опустила глаза на голые ноги и задумалась, куда делась моя обувь. Глупая, глупая девчонка.
– Просто скажи, – выговорила я наконец.
– Что тебе сказать? – Его глаза смотрели с усмешкой, на щеках даже проступили ямочки. Он точно знал, что я имею в виду, но, видимо, ему нравилось пытать невинных людей. Дурак.
Когда он вышел из-за стойки, я отшатнулась и прокричала:
– Не подходи!
По крайней мере, на нем было спортивное трико.
Он нахмурился и поднял в воздух руки.
– Что на тебя нашло?
Глазами я лихорадочно искала поблизости оружие на случай, если он решит на меня напасть. Если понадобится, можно схватить сковороду с полки с кастрюлями.
– Где я?
– Не помнишь?
Внезапно мне захотелось с силой дернуть себя за волосы.
– Чего не помню?
Его лицо помрачнело.
– На тебя вчера чуть не напал какой-то извращенец. Я тебя спас. – Он покачал головой. – Он бы тебя изнасиловал.
В висках застучало. Воспоминания прошлой ночи стали возвращаться.
– А еще ты заблевала мне всю машину. – Он на мгновение замолчал. – Причем дважды.
– И-изнасиловал? – Я мельком вспомнила приставания какого-то парня. А что, если это был он?
Калеб кивнул и пристально на меня уставился. Под сверлящим взглядом его зеленых глаз ко мне вернулось воспоминание. Низкий мужской голос бормотал: «Я искал тебя всю свою жизнь..».
Я помотала головой, чтобы отогнать неприятные мысли, и посмотрела на него.
– Откуда мне знать, что ты – не он?
– Я тебя умоляю. – Он хмыкнул, закатив глаза. – Мне не приходится принуждать девушек со мной спать.
Он отступил, прислонился к разделочному столику за спиной, скрестив руки на накачанной груди, склонил голову и стал меня рассматривать. Мускулы у него на руках напряглись.
– Спасибо, – тихонько проговорила я, но не избавилась окончательно от своих подозрений. Я росла в опасном районе, осторожность – моя вторая натура. – Я мало что помню о вчерашнем вечере.
– Ты была пьяная, – отметил он.
– Это я, кажется, помню.
– У тебя что, даже похмелья нет?
Я покачала головой.
– Удивительно, – сказал он пораженно.
– Если не возражаешь, верни мне обувь, я сразу уйду. – Я предположила, что он знает, где она лежит. В спальне я ее не нашла.
– Не так быстро.
– Что? – Мой взгляд метнулся к эспрессо-машине на стойке в пяти футах от меня. Можно до нее добежать, если он решит меня схватить. А смогу ли я ее поднять?
– Ты мне заблевала всю машину, а я, между прочим, ее всего несколько недель назад купил.
Ой. Я прикусила губу.
– Разве у тебя папа не богач? – Я обвела рукой роскошь, окружавшую нас. – Разве ты не можешь поручить кому-нибудь почистить ее за тебя?
Его брови взлетели вверх.
– Так ты хочешь, чтобы за тобой убирал кто-то другой?
Я стиснула зубы.
– Чего тебе от меня-то надо?
Отклонившись, он подтянулся, чтобы сесть на столик, выставив на обозрение великолепное тело. Я сглотнула.
– Тебе есть куда идти? – За ним стояла корзинка с яблоками. Он взял одно в руки. Какой же он счастливчик, может достать еду, когда захочет. И ему не надо бояться, что он будет голодать… или останется без крыши над головой.
– Это еще что за расспросы? Я пойду домой.
Я не знала, куда это – домой, но и ему было невдомек.
Не отводя от меня взгляда, он подбросил яблоко в воздух, поймал, подбросил снова.
– И где же ты живешь?
В животе тихонько заурчало.
– Не твое дело.
– Значит, я, по-видимому, спас тебе жизнь. Я верю в закон сохранения энергии, а потому хочу проверить, не трачу ли я на тебя ее попусту. Вчера я спросил, где ты живешь, и ты сказала, что дома у тебя нет. Если честно, сейчас у тебя вид такой, будто у тебя украли последний доллар.
От потрясения у меня распахнулся рот.
Он положил яблоко обратно в корзинку и снова скрестил руки. Он что, хвастается мускулами?
– А тебе-то что? – требовательно спросила я.
Повисла пауза, прежде чем он ответил.
– Серьезно, тебе есть куда пойти?
Мягкий, сочувствующий тон возымел действие. В горле появился ком, а на глаза навернулись слезы. Я заметила, что ему стало неудобно от моего внезапного проявления чувств.
Он спрыгнул с разделочного столика и подошел к холодильнику.
– Вот, – тихо сказал он и передал мне воду в бутылке.
Я попыталась его поблагодарить, но не смогла: сперло дыхание. Когда я подняла взгляд, он уже отвернулся.
– Ты ведь в курсе, что от тебя воняет?
Я расхохоталась так сильно, что чуть не задохнулась. А потом снова заплакала. Ничего не могла с собой поделать.
Чтобы не упасть на месте, я присела на корточки там же, где стояла, а потом и вовсе опустилась на пол. Плач перешел в неприятное икание со всхлипами. Наверно, он думает, что я сумасшедшая.
– Может, останешься тут, пока не найдешь квартиру? – От изумления я уставилась на него, широко распахнув глаза.
Он пожал плечами.
– Я вижу по человеку, когда у него голова в петле, – добавил он.
Голова в петле? Я глядела на него, утирая слезы. Терпеть не могу тянуть шею при разговоре. Пришлось подняться, старательно поправляя платье. Он все равно был выше, и это меня разозлило еще больше.
– Слушай, я хоть и бездомная, но подачек не приму. – Мы оба замолчали.
За звуком сжатой в руке бутылки последовал другой – на пол полилась вода.
От стыда я зажмурилась. Когда я услышала, как он прочищает горло, то постаралась успокоиться, глубоко подышала, сосчитала до десяти и только потом открыла глаза.
Калеб поднял брови, словно ждал, пока я что-нибудь скажу. Я промолчала, и он продолжил:
– И куда ты тогда пойдешь? В приют для бездомных? Слушай… – Он поднял указательный палец. – Во-первых, живу я один, поэтому терпеть тебе придется только меня. Во-вторых, – он поднял второй палец, – здесь для тебя куда безопаснее, чем в приюте. И в-третьих, – он поднял третий палец, – динь, динь, динь! Можешь оставаться тут бесплатно.
Я прищурилась. Слишком уж ладно он все рассказывает.
– Зачем ты мне помогаешь? – Жизнь меня достаточно помотала, и я знала, что за просто так ничего не дают.
Он открыл рот, но так и застыл. И покачал головой.
– Не знаю.
Жить с Калебом Локхартом. В этих огромных апартаментах. Бесплатно. Из других вариантов – только приют или улица.
– Я не стану твоей личной проституткой.
Его это всерьез задело.
– И зачем она мне? Девушка, вы видели это тело? И потом, – добавил он, улыбаясь, – если решишь со мной переспать, платить будешь уже ты мне.
Ничего себе. Интересно, ему эго не жмет? Я презрительно на него посмотрела и притворилась, что зеваю.
– Ты так интересно рассказываешь. Даже не знаю, почему меня все время тянет в сон.
Зеленые глаза расширились и уставились на мое лицо. Мне подумалось, что на этот раз он точно разозлится, но случилось неожиданное. Он начал хохотать.
– Ты мне нравишься, – проговорил он, смеясь. – В смысле, ты-то сногсшибательная, но я думал, тем и обойдется.
Он что, меня оскорбил?
– Я предлагаю тебе выход из трудного положения. Почему ты отказываешься? – Он зажал нос двумя пальцами. – И не могла бы ты принять душ? Ты хоть и шикарная, но я не хочу проводить время с девушкой, от которой воняет как от сточной канавы.
Я обиделась. Хотя он был прав: воняло от меня невыносимо.
– Но… тогда что ты хочешь взамен?
– Не всем людям от тебя что-то надо, – ответил он мрачно.
– Неужели, ты так считаешь? – засмеялась я горько. – Всем всегда что-то нужно, так или иначе. Разве ты сам еще не понял?
Он склонил голову набок и снова начал изучать мое лицо. Интересно, что же он видел, когда на меня смотрел. Моя внешность и фигура обычно наводят людей на мысль, что я постоянно ищу приключений. Приключения – это последнее, что меня волновало. Я думала, как бы выжить, как заработать на хлеб, на остальное меня не хватало. Вчерашний вечер был аномалией.
Других вариантов не было – только приют или улица, а он предлагал мне выход. По крайней мере, говорил он искренне. Пришлось выбирать меньшее из двух зол. Я набрала в грудь воздуха.
– Я могу прибирать, – тихо проговорила я.
Неужели я на это пошла? А почему нет? Мир так давно не давал мне лотерейных билетов. Пора их с него стрясти.
– Прости, что? – моргнув, переспросил он. Непонятно, говорил он это всерьез или просто глумился. – Я не расслышал.
Я еще раз глубоко вздохнула, и на этот раз мой голос звучал тверже.
– Я могу прибирать у тебя в квартире в обмен на право тут жить.
– Ко мне и так приходят прибирать три раза в неделю, – ответил он.
– Я могу готовить.
Он нахмурился.
– Не тяни время. Это невежливо. – Я закатила глаза.
– Ты правда умеешь готовить? – Калеб просиял. Он был похож на мальчишку, который нашел печенье, лежащее на самом дне банки.
– Да, – ответила я, стараясь не поддаться чарам его улыбки.
– По рукам!
Вышло слишком просто.
– Ты говоришь, что живешь один, но откуда у тебя такая квартира?
По его лицу нельзя было понять, что он обо мне подумал. Надеюсь, он не решил, что я пытаюсь разнюхать, сколько у него денег. Что я аферистка. Хотя, с другой стороны, что мешает ему так думать? Он ведь не знает меня с пеленок.
Может, я и бедная, но я не дармоедка. По рукам видно, сколько я работаю, и я этим горжусь. Еще год – и у меня будет диплом. Я готова пахать, чтобы заработать на достойную жизнь. Мне много не надо – стабильная работа, простой дом, машина на ходу. Этого хватит, чтобы я была довольна. И чтобы больше не пришлось голодать. Я всего добьюсь сама, без чьей-либо помощи.
– Пойми, – прошипела я сердито, – я спрашиваю из любопытства. Если думаешь, что я какая-то аферистка…
Он остановил меня жестом.
– Может, хватит договаривать за меня? Думаешь, я сам захотел такой жизни? Всего… этого. – Он обвел рукой комнату. – Думаешь, я счастлив?
Он стиснул челюсти и сжал руки в кулаки.
– Да! – ответила ему я и недоверчиво замолчала. Он не знал, что значит голодать, не знать, где будешь ночевать завтра, и каково это – жить в страхе. Мы с ним из разных миров. Ничего хорошего из этого не выйдет.
Нам обоим стало неловко, но через несколько секунд он снова заговорил, приподняв брови, будто ничего и не было.
– Знаешь что? Вечером ты сделаешь за меня домашку и заодно приготовишь ужин.
Ничего себе заявление. Я открыла рот, но ничего не шло на ум.
– Погоди, – сказал Калеб. – Я ведь даже имени твоего не узнал.
– Вероника Страффорд.
– Я – Калеб Локхарт.
Я не улыбнулась в ответ. Я же сказала, что знаю, кто он такой. Кто его не знал? В нашем колледже о нем всем все было известно.
– В каком универе учишься? – спросил он.
Откуда ему знать, что я вообще учусь?
– То, что ты позволил мне остаться, еще не значит, что я стану изливать тебе душу, правда?
– Ты и так уже ее излила. У меня в машине, помнишь? – напомнил он сухо. – Может, уже сходишь в душ? Если хочешь, возьми что-нибудь из моей одежды. Включая белье, – он усмехнулся.
Я фыркнула. Мы стояли лицом к лицу в нерешительности, потерявшись в мыслях. Правильно ли я поступаю, что остаюсь? И куда бы я тогда пошла?
– Можешь жить в той спальне, в которой спала ночью. В ней отдельная ванная. – Он вернулся обратно за стойку, отстранившись от меня. – Скоро я уйду. Чувствуй себя как дома.
Я кивнула. Было не по себе. Неужели все это правда? Как он может оставлять меня здесь одну, он ведь даже меня не знает? Я ведь могу ободрать его как липку.
– Спасибо. Я… – Я застыла, не зная, что сказать. – Спасибо, – повторила я с чувством. Калеб кивнул.
Я отвернулась, прикусив губу. Где же эта комната? Я посмотрела по сторонам. Квартира у него громадная, а я была в ужасе, когда выходила из спальни.
– Все в порядке? – спросил он.
Я подскочила и обернулась. Задрав голову, я обнаружила, что он стоит прямо у меня за спиной, улыбаясь. На таком близком расстоянии он казался высоким, как небоскреб, тем более что я была без каблуков.
– Я… я забыла, в какой стороне комната. Просто покажи, куда идти, и я от тебя отстану. – Я почувствовала, как краснею.
Когда он не ответил, я взглянула на него снова. Он до сих пор улыбался.
– Что? – не выдержала я.
– Тише, ты чего такая злая? – Он пошел впереди.
– Сюда.
Я последовала за ним, стараясь не пялиться на тело. Когда он внезапно обернулся через плечо, я чуть не взвизгнула от неожиданности. Он подмигнул и сказал:
– Добро пожаловать, Алая. Надеюсь, тебе здесь понравится.