IV Сын Солнца

Миновало несколько дней. Новицкий почти выздоровел, рана на ноге быстро затягивалась. Он собирался одеться и пойти в селение, когда в комнату вошел Смуга и прямо с порога объявил:

– У кампа происходит что-то необычное!

– Плохие новости? – встревожился Новицкий.

– На рассвете прибыли какие-то незнакомые индейцы. Сейчас совещаются с местными кураками[19]. Я еще ни разу не видел здесь чужаков.

– Интересно, чего их сюда принесло? – гадал явно озадаченный новостью Новицкий.

– Все так разволновались, – добавил Смуга. – Только бы ничто не помешало нашим планам.

– Нельзя дальше тянуть! Через два-три дня нужно бежать отсюда. Но что-то явно происходит! Погляди, что Агуа принесла сегодня утром.

Новицкий указал на топчан. Там лежали штаны, майка, фланелевая сорочка и кожаная безрукавка. Осмотрев все, Смуга с изумлением заметил:

– Да ведь все новехонькое и пошито словно на тебя!

– Так это и есть моя одежда, – ответил Новицкий.

– Откуда она тут взялась? Ведь среди того, с чем ты сюда явился, одежды не было.

– Чистая правда, – согласился Новицкий. – Твой бывший проводник, на которого мы случайно наткнулись, перед смертью указал нам дорогу в обход Гран-Пахонали, но мы все равно не избежали засады.

– Об остальном я догадываюсь, – вставил Смуга. – В схватке погибло несколько ваших, и часть экипировки пришлось бросить.

– Все верно! Трое погибли, а раненую Натку мы несли на носилках. Поэтому часть грузов мы припрятали в скалах. Мол, на обратном пути заберем. Скорее всего, кампа обнаружили тайник и доставили все сюда.

– Мне об этом ни словечка не сказали, – пробормотал Смуга и тут же спросил: – А кроме одежды, вы оставляли там что-нибудь еще?

– Погоди, дай вспомнить! Из больших вещей – палатку с противомоскитной сеткой, ту, в которой спали девушки, ну, еще гамаки, одежду про запас, фильтр для воды, посуду… Да много чего там было!

– А оружие оставили?

– Троих погибших кубео мы похоронили вместе с их винтовками, но кампа могли разрыть могилы и забрать оружие. А вот патроны мы захватили с собой.

– Вместе с тем оружием, с которым вы пришли сюда, получается неплохой арсенал. Хотя при той суматохе, когда вас брали в плен, я все же умудрился спрятать парочку винтовок и револьвер и потом отдал их Томеку, – сообщил Смуга. – Интересно, что кампа сделали с найденным имуществом?

– Судя по принесенной мне Агуа одежде, все у них находится здесь, в селении. Вот бы добраться до наших вещичек! Тогда сразу бы все пошло как по маслу.

– Нам пригодилось бы не только оружие. Во всяком случае, я не заметил, чтобы кто-нибудь из кампа использовал тот тип винтовок, который был у вас. О таком я бы сразу узнал – все же учу их обращаться с огнестрельным оружием. Их ружья, заряжающиеся с казенной части[20], производят во Франции и в Германии, причем специально для индейцев.

– Наверняка у кампа есть не только наши винтовки, а еще и те, что были у погибших кубео. Ян, давай я все разузнаю у Агуа. Ей хоть что-то должно быть известно.

– Вполне вероятно, она ведь любимица Онари, – согласился Смуга. – Он человек неглупый, пользуется у кампа авторитетом. Удели внимание Агуа, только, ради бога, соблюдай осторожность. Сболтнешь чего лишнего – и наши планы рухнут, а заодно с ними полетят и наши головы, что вполне возможно. Сейчас мы играем с огнем, сидя на пороховой бочке.

– Не бойся, Янек, я буду держать язык за зубами. Интересно, о чем там эти кампа совещаются? Как бы там ни было, а прятать голову в песок нам никак нельзя. Сходим лучше к ним, может, чего пронюхаем.

– Давай одевайся! – скомандовал Смуга.

И часа не прошло, как они уже входили в селение. Чувствовалось, что размеренная жизнь кампа в то утро нарушилась.

Оба белых друга прекрасно понимали: жители тропических лесов вели неустанную борьбу с агрессивной экзотической природой, чтобы обеспечить себя пропитанием. В особенности тяжело было женщинам. Они выращивали кукурузу, юкку, сладкий картофель, фасоль, рис, сахарный тростник, табак. Они же собирали фрукты, готовили еду, лепили посуду из глины, готовили масато, шили одежду, изготовляли амулеты и украшения, собирали топливо, заботились о детях. А когда муж отправлялся на войну, жена шла рядом с ним, несла лук, стрелы и мешок с провиантом.



Жизнь мужчин, хоть они и проводили немало времени за болтовней и ничегонеделанием, тоже была далека от идиллии. Они занимались охотой, рыбной ловлей, изготовляли лодки, весла, луки, стрелы, орудия труда, расчищали лес под посевы. Они охраняли женщин и детей, отправлялись на вылазки, в которых либо убивали противников, либо гибли сами. Так что порой дела заполняли весь их день почти без остатка, от рассвета до захода солнца.

Но в это утро все выглядело в селении иначе. У хижин группами собирались мужчины. Они стояли, сидели на корточках, на обрубках поваленных деревьев, о чем-то толковали. Женщины тоже не отправились на поля. Вроде бы все они занимались хозяйством, но то и дело, как и мужчины, собирались в группки, что-то обсуждали и бросали любопытные взгляды на дом, где проходило совещание. Даже дети и собаки, казалось, и те притихли.

Появление белых пленников не осталось без внимания кампа. Особый интерес вызвал, конечно же, Новицкий – жители впервые увидели его после схватки с пумой. Ему улыбались, с ним здоровались. Девушки, не скрывая симпатии, смотрели на него, дети указывали на него пальцем.

Смуга с Новицким как раз проходили мимо большой группы воинов, а один из индейцев поднялся с пня и пригласил:

– Добрый день, виракоча! Присаживайтесь с нами!

Этого воина звали Чуаси, в селении он пользовался большим уважением. Смуга хорошо знал этого кампа, ведь считал того своим лучшим учеником, усвоившим все тонкости обращения с огнестрельным оружием. Чуаси был рослым мужчиной атлетического сложения. Под смуглой кожей играли натренированные мышцы. Лицо индейца покрывала красная краска, а в густые волосы были вставлены перья попугая. Чуаси отличался граничившей с безрассудством решительностью и жестокостью в военных походах. Но невзирая на это, в обычной жизни он был добродушным, легким в общении человеком, хоть и не забывал о чувстве собственного достоинства. Чуаси знал себе цену. Дружелюбным жестом он указал пленникам на место рядом с ним:

– Садитесь, садитесь! Буду рад выслушать историю о схватке с пумой, все об этом только и говорят. И вчера вечером у костров тоже.

Новицкий занял место между Чуаси и Смугой:

– Да о чем тут рассказывать! Выхода не было, вот мне и пришлось ее убить. Она собиралась напасть на Агуа и ее маленького сына. Только и всего.

– Убить? – переспросил Чуаси. – Говорили, ты ее вроде удушил.

– А как еще? Ведь вы забрали у меня оружие! – посмеиваясь, ответил Новицкий.

Индейцы от души расхохотались над таким простодушным ответом белого пленника. Чуаси сначала смутился, а потом рассмеялся вместе с остальными.

Смуга набивал табаком трубку, краем глаза наблюдая за грозными воинами: сейчас те больше напоминали шалунов-мальчишек, болтающих всякую чушь.

– Онари рассказал, что пума разодрала тебе ногу. А ты говоришь – удушил ее, только и всего, – произнес кто-то из индейцев.

– Все так и было – царапнула меня за ногу, – подтвердил Новицкий.

– Это почетная царапина, можешь ею гордиться, – сказал тот же индеец.

– Вот если бы ты ходил раздетым, как мы, все могли бы восхищаться твоим бесстрашием, – вставил кто-то еще.

– Так хочется своими глазами увидеть мою рану? – удивился Новицкий.

Тут все закивали, и тогда он быстро стащил с себя штаны и развязал повязку.

Кампа по очереди подходили к нему, с самым серьезным видом разглядывали длинную, глубокую, уже начинавшую затягиваться рану, громко обмениваясь мнениями. Чуаси, тоже осмотрев рану, дружески похлопал Новицкого по плечу:

– Пусть ты и белый, кумпа, но все равно человек деловой, добрый, и храбрости тебе не занимать. И не смотришь на индейцев свысока, как другие виракочи.

Новицкий в ответ тоже похлопал Чуаси по плечу:

– Никогда не имел привычки задирать нос, и среди индейцев у меня много друзей. Я даже однажды чуть не женился на дочери вождя.

– Ну, не жалей, что не женился на ней. И у нас девушку можешь взять в жены, да и не одну, а сколько пожелаешь!

Новицкий был явно смущен. Он-то считал так: жена для моряка – что якорь для корабля. Но тут, на его счастье, все вдруг отвлеклись.

Смуга, воспользовавшись всеобщей суматохой, едва слышно шепнул своему другу по-польски:

– Внимание! Совещание закончилось.

И правда, из большой хижины выходили прибывшие и местные вожди. Вожди других племен отличались от полуголых местных курак тем, что были одеты в коричневые либо синие кушмы до пят. Их головы украшали уборы из пальмовых волокон с вставленными в них яркими перьями птиц. Все незнакомцы были коротко подстрижены. Из соседней хижины выбежала толпа женщин, тоже в кушмах. Судя по всему, это были жены гостей, каждая из них несла лук, пучок стрел и мешок с едой.

Возглавлял шествие полунагой Онари, а рядом с ним шел невысокий щуплый человек, одетый в длинную полотняную кушму и потрепанную шапку с козырьком.

Завидев приближавшихся старейшин, кампа, обступившие Смугу с Новицким, тут же стали полукругом. Теперь индеец в столь нетипичном для южноамериканских джунглей головном уборе шел впереди шамана. Все с почтением и едва ли не со страхом уступали ему дорогу. Этот чужак неприметной внешности уверенно ступал между двумя рядами кампа, явно направляясь к белым пленникам.

– Кто это такой? – вполголоса поинтересовался Смуга у стоявшего рядом Чуаси.

– Это… Это Тасулинчи[21], самый главный вождь свободных кампа в Гран-Пахонали, – неохотно пояснил Чуаси.

Тасулинчи тем временем приблизился к пленникам. Остановившись перед ними, без всякого стеснения вперил в них холодный, проницательный взгляд. Кампа почтительно расступились перед ним, даже неустрашимый Чуаси и тот сделал пару шагов назад.

– Здравствуйте, – по-испански произнес Тасулинчи. – Я много слышал о вас и вот решил с вами познакомиться.

Он по очереди подал руку Смуге и Новицкому, потом, согласно обычаю южноамериканских индейцев, похлопал мужчин по плечу.



– Говоришь, слышал о нас, а вот мы о тебе что-то не слыхали, да и не видели ни разу. Поэтому не знаем, кто ты такой, – не смущаясь, сказал Смуга.

– Yo soy hijo del sol![22] – уклончиво ответствовал Тасулинчи и горделиво добавил: – Это ничего, что не слышали, придет время, и услышите!

Прибывшие кампа, и мужчины, и женщины, не скрывая недоверия, сначала внимательно рассматривали белых. Потом опасливо приблизились к ним и стали ощупывать лица руками, желая убедиться, что таков цвет их кожи, а не светлая краска. Ощупывали одежду Новицкого, его ботинки, поглаживали по волосам, возбужденно обсуждая увиденное.

Сдержанный Смуга стоически сносил эти жесты любопытства, явно выходившие за рамки приличия, но вспыльчивый Новицкий нахмурился и пробормотал на родном языке:

– Что эти дурни себе позволяют? Двинуть бы им сейчас в ухо!

– Спокойно, Тадек! – предостерег его Смуга. – Просто они впервые видят белых людей.

Кампа наконец удовлетворили свое любопытство и отошли от пленников. И тут Тасулинчи обратился к Смуге:

– Так это ты научил моих воинов пользоваться оружием белых людей? Благодарю тебя за это!

И тут же, отвернувшись от Смуги, заговорил с Новицким:

– Я слышал, что ты уважаешь индейцев и спас жену и сына Онари. Благодарю и тебя. Мне показали шкуру удушенной тобой крупной пумы. Это была тяжелая схватка. Я видел, какое для тебя делают ожерелье из клыков и когтей этой пумы. Большая честь получить такую награду! Это говорит о твоей силе. А ты мог бы убить человека ударом кулака?

– Если хочешь знать, я один раз ударом кулака забил быка, который чуть не затоптал копытами человека, – гордо сообщил Новицкий.

– Об этом я не слыхал, – удивился Тасулинчи и продолжал расспросы: – Индейцы-пираха с реки Тамбо говорили, что ты очень богат. Ты им рассказывал, что у себя дома, там, за океаном, у тебя одиннадцать жен. Это правда?

– Чистая правда! – беззаботно подтвердил Новицкий. – Выходит, ты бываешь в Уайре у этого головореза и охотника за рабами, у Панчо Варгаса, – это ведь его индейцы спрашивали у меня о моих женах.

– Иногда бываю, когда приезжаю на встречи с нашими союзниками пираха.

– Как же, как же, хорошие из вас союзники, – не скрывая сарказма, заметил Новицкий. – Если уж вы такие с ними друзья-приятели, с чего бы нанятые нами носильщики из племени пираха так не хотели идти с нами на земли кампа?

– Хочешь знать, почему пираха не хотели идти с вами на земли кампа? – нарочито медленно переспросил Тасулинчи. – Ладно, отвечу тебе. Редко, очень редко кто-то сюда добирается, а уж выбраться отсюда… живым… Ты меня понял? Вы ведь в главной ставке свободных кампа.

Постепенно добродушие на физиономии Тасулинчи сменилось выражением беспощадности и холодной жестокости.

Новицкий, зловеще улыбаясь, уже стал надвигаться на индейца, но осторожный Смуга стиснул ему плечо и быстро заговорил:

– Ты, курака, говоришь очень интересные вещи, но предостережения лучше запоминаются, когда знаешь, кто их делает. А ты до сих пор не назвал своего имени.

Индеец, прищурившись, смерил взглядом белых пленников, но тут же его лицо снова разгладилось. С усмешкой он ответил:

– Мое имя – Тасулинчи. И запомните его как следует. Советую вам присмотреться к здешним женщинам. С верной женой мужчина забывает обо всех своих тревогах. А сейчас мне пора. Adios, amigos![23]

Он протянул пленникам руку, похлопал их по плечу, повернулся и ушел, а за ним последовала и его свита.

Большинство кампа потянулись за своими кураками, а белые пленники, на которых уже никто не обращал внимания, спокойно вышли из селения и молча направились к руинам города. Как только они пришли к развалинам, Смуга сел на большой камень и жестом пригласил Новицкого присесть рядом. Помолчав, Смуга заговорил:

– Ну и что ты по этому поводу думаешь, капитан?

– Думаю, этот краснокожий заморыш явился сюда подлить масла в огонь, – ответил Новицкий.

– Похоже, ты не ошибаешься. И знаешь, интересная мысль пришла мне в голову.

– Какая?

– Наберись терпения и выслушай, – заговорил Смуга. – Кампа готовят восстание против белых. Ты ведь понимаешь, с какой целью они взяли меня в плен. Из боязни, что вы броситесь меня искать. Если бы вам удалось напасть на мой след, вас ждала бы смерть. Я хотел этому помешать, вот потому однажды прикинулся, будто впадаю в гипнотический транс, во время которого предсказал ваше появление. Говорил, что, мол, вижу своих друзей, они идут по моему следу. В деталях описал им Томека, и тебя, и Динго, ведь не сомневался: если вы начнете поиски, то без вашего с Томеком и Динго участия это предприятие уж никак не обойдется. И когда вы появились в Гран-Пахонали, кампа были ошарашены. Они свято уверовали, что мне подвластны сверхъестественные силы. И только благодаря этому я вынудил их доставить вас сюда живыми. Все произошедшее потом я объяснил воздействием высших сил. Я уже тебе говорил, что кто-то заметил беглецов и доложил об этом кампа.

– В таком случае им известно, что и наши девчата в целости и сохранности, – добавил Новицкий. – Почему они нам за это не отомстили?

– Хочешь знать, почему мы до сих пор живы? Они страшно суеверные люди, верят в магию, в безграничное могущество колдунов. И меня тоже принимают за колдуна. Попросту боятся меня. Я предсказал ваш приход, сам сбросил обеих жертв в пропасть, но те, несмотря ни на что, выжили и каким-то таинственным образом исчезли вместе с остальными нашими товарищами.

– Ах, чтобы кит их слопал! Мне это не пришло в голову, – изумленно проговорил Новицкий. – И поэтому они тебя так стерегут, не то что меня. Ну, говори дальше, Янек!

– Несмотря на все угрозы Тасулинчи, кампа должны понимать: если уж Томек, разыскивая меня, сумел добраться до их тайной ставки, то ничто ему помешает вновь явиться сюда уже не одному, а с подмогой и освободить нас. Это затруднило бы осуществление их планов, а может, и вообще не позволило бы поднять восстание в Монтанье. Именно поэтому их главный вождь и явился на совет со здешними кураками.

– Черт возьми, а может, все именно так и есть! Как бы нам разузнать, что они там решили? – озабоченно произнес Новицкий.

– А разве трудно догадаться? – улыбнулся Смуга. – Прикинь, как бы ты сам поступил на их месте?

– Я? Погоди, дай подумаю… Бог ты мой – да я поднял бы бунт, и наплевать на все последствия.

– Вот и мне пришло в голову то же самое.

– Если мы не ошибаемся, наша жизнь гроша ломаного не стоит. Скрутят нам шеи, как цыплятам, – заключил Новицкий. – Но для чего в таком случае этот подлый карлик советовал нам подыскать себе жен?

– Дымовая завеса, капитан.

– Значит, хотел втереть нам очки!

– Не надо на него обижаться, – сказал Смуга. – Восстание для кампа – игра по-крупному, ведь речь идет о свободе.


Загрузка...