Диана.
Меня отрезвляет струя холодного воздуха в салоне автомобиля. Бессильно опускаю голову на руль, все ещё не веря в свой безумный поступок – безрассудный до чертиков.
Что я сделала? В очередной раз продала себя за бесценок, выставив дешевкой. Поэтому он и согласился. Ну и пусть! А разве мне нужно что-то другое? Я уже не прежняя Диана, верящая в любовь. Смотрю на себя в зеркало заднего вида и… мне хочется отвернуться.
Глубоко дышу, усмиряя рваный пульс, и бросаю взгляд на часы – мы условились встретиться в девять.
Закат мягко ложится над городом, раскрашивая золотом верхушки деревьев и крыши домов. Выключаю кондиционер и опускаю стёкла, подставляя лицо тёплым порывам.
«Я приеду в девять, Диана. Адрес… вот этот? – Макс ведёт кончиком карандаша по строчке с адресом прописки».
«Да… Тогда, пока?»
Ещё ничего не случилось, но я прокручиваю в голове возможный сценарий, наполняясь странной, теснящей грудь, горечью… Инстинкты… Вот что следует выпустить на свободу, а страхи задвинуть поглубже. Да, я боюсь их – таких непривычных, будоражащих кровь, желаний.
В квартире царит идеальная чистота. Команда нанятых мной хозяюшек заменила купюру на стеклянном столике открыткой с изображением цветущего ромашкового поля и лаконичной надписью «Спасибо».
Я сбрасываю туфли, оставляю сумочку в прихожей и бреду в душ. Долго стою под обжигающими струями, все ещё пытаясь осмыслить происшедшее. Втираю в кожу ароматный крем, брызгаю пульсирующую ямку на шее любимыми духами и… вздрагиваю от пронзившего тишину квартиры входящего звонка.
– Да. – Растерянно отвечаю абоненту с незнакомым номером, на ходу вытирая мокрые волосы полотенцем.
– Диана Руслановна, это Максим.
Боже, какой же у него голос… Уснувшие мурашки, как по команде, просыпаются и начинают хаотично бегать по коже. Внутри меня зарождается страшный коктейль, состоящий из ужаса и томительного желания слышать его всегда.
– Слушаю тебя… вас.
– Диана, я буду ждать тебя возле входа в Смоленский парк. Ты не против прогулки? – хрипло-завораживающе спрашивает он.
– Мы же не договаривались о свидании? Послушай, мне не нужно это все…
– Я понял, что тебе нужно. Считай это моим капризом, что ли… Вторая сторона договора может выставлять условия?
Мне кажется, что Макс улыбается. Прохаживается по своей квартире, прижимая трубку телефона к уху и теребит волнистые мягкие волосы. Или закатывает глаза, удивляясь капризу богатенькой взбалмошной дурочки.
– Хорошо, я приду.
Прохладный воздух забирается под джинсовую куртку, накинутую поверх длинного шёлкового платья на тонких бретелях. До Смоленского парка пять минут ходьбы, и я бреду по тротуару, сбитая с толку его предложением. Зачем Максу понадобилось свидание? То, что я посулила – мечта большинства парней, разве нет? Я спешно сушу волосы феном и пренебрегаю макияжем, желая тем самым продемонстрировать парню своё несогласие с его приглашением. Одолжение. Равнодушие. Как ещё можно обозвать ложь, которую мне придётся изображать? Да я бегу на встречу с ним! Ничего не произошло, но я точно знаю – Макс станет для меня проблемой.
Он ждёт меня возле входа, держа в руках рожки с мороженым. Высокий, стройный, как скульптура древнегреческого Аполлона, он выделяется из толпы ростом и внешностью, притягивает магнитом взгляды проходящих мимо девиц. Ветер играет его длинной волнистой челкой, мягко обласкивает лицо, а я ловлю себя на мысли, что завидую невидимому шалуну, без спроса касающемуся МОЕГО парня.
– Привет, – здороваюсь я, изо всех сил стараясь выглядеть непринуждённо. – Это мне? – протягиваю руку к вафельному рожку.
– Тебе. Прости, наверное, надо было спросить… Может, ты сидишь на диете или… – улыбается Макс, а я таю от его улыбки, как это чертово мороженое.
– Не сижу. Я ведьма. В смысле ем, что хочу и не поправляюсь. – Произношу таким тоном, будто это является моей заслугой.
– Идём? – Макс кивает в сторону тенистых аллей парка, тянущихся вдоль пруда.
Наши неторопливые шаги заглушаются визгом колёс, проносящихся мимо самокатов и велосипедов, топотом копыт пони, катающих детей, чужими голосами, смехом, музыкой, орущей из открытых кафешек…
Я облизываю мороженое, со скучающим видом посматривая на окружающую суету.
– Диана, давай свернём сюда. – Громко, перекрикивая разномастный гул, произносит Макс и тянет меня за руку. – Здесь нам никто не помешает.
Ого, вечер становится интереснее! «Чему не помешает?» – на моих губах застывает вопрос. Задать его прямо я не решаюсь.
Тропинка сворачивает в сторону ипподрома, оставляя позади посторонние шумы. Здесь и вправду так тихо, что я слышу, как ломаются ветки под подошвами туфель.
– Расскажи о себе, Диана. Чем ты занимаешься? – важно спрашивает Макс, смачно облизывая ванильное мороженое.
– Хм… А ты разве не знаешь? И вообще… какое это имеет значение? Тебе не все равно? – в моем голосе звучат нотки вины и неуверенности.
Ответ под стать вопросу. Он, правда, думает, что я разоткровенничаюсь перед ним? Считает, что обладает правом лезть мне в душу? Только за то, что из бесчисленного количества свободных самцов я выбрала его? Черт…
– А впрочем, все равно, ты права. – Сухо произносит он, вытягивая меня из потока уничижительных мыслей. – Пойдём, я хочу показать тебе кое-что.
Твёрдые, сухие пальцы парня сжимаются на моей холодной ладошке и легонько тянут к большому, огороженному низким заборчиком, полю.
Прохладный августовский ветер мягко обдувает разгоряченные щеки, пока Макс ведёт меня в сторону смотровой площадки, укрывающейся в тени дубов. Прикосновение его руки пробуждает дрожь и слабость. Они, как неразумные, встрепенувшиеся птенцы, жадно открывают клюв в надежде получить ещё немного ласки… Боже, кажется, Макс чувствует, как я трясусь.
– Смотри, какое сегодня звездное небо! – Максим взмахивает ладонью вверх. – Вот там Полярная звезда. Ты знала, что она находится в созвездии Малой Медведицы?
– Нет. – В голосе сквозит неприкрытое удивление. Он привёл меня смотреть на звёзды?
– Малую Медведицу ещё называют хвостом собаки. И с ней связана легенда о рождении главного божества греков Зевса. Тебе интересно, Ди?
– Не знаю… Что же ты – звездочёт? – улыбнувшись, спрашиваю я. Пялюсь на парня в надежде, что он не заметит, как блестят мои глаза…
– Сестра шутливо называет меня Галилеем. – Ухмыляется он и любовно оглядывает раскинувшееся над нами фиолетовое небо. – Если мы погуляем подольше, я покажу тебе созвездие Ориона и звезду Бетельгейзе. Конечно, лучше их наблюдать в телескоп, но…
– Послушай, наверное, ты не так меня понял… – пересохшими губами шепчу я.
Страх – вот что я чувствую. В мозгу красной сигнальной лампой мигает предупреждение: «Не лезь! Убьёт!» Такой мужчина, как Макс мне не по зубам, он слишком хорош… И слишком нравится мне, чтобы отягощать его жизнь отношениями с такой проблемной девицей, как я. Что же за существо такое человек?
Мы переживаем любовь и предательство, а наши сердца превращают в хрупкие куски льда равнодушием или пренебрежением. Так почему же мы снова хотим испытать боль? Корчимся без неё, как беспомощные, ослабевшие наркоманы?
– О чем ты мечтаешь, Диана? – Макс игнорирует мою взволнованную реплику.
«Мои желания слишком простые и человечные: я хочу отыскать дочь. Хочу просыпаться утром, чувствуя затылком горячее дыхание и тепло мужской груди. Хочу любить и быть нужной. Если уместить мои желания в одно предложение – я мечтаю, чтобы в моем сердце снова расцвели розы…»
Максим заставляет меня задуматься и тронуть прикрытые свежими рубцами раны.
– Это слишком личное, чтобы делиться. – Чопорно отвечаю я и отворачиваюсь.
К черту допрос! Порой мне кажется, что мужчинам доставляет удовольствие видеть женскую слабость.
– В детстве я мечтал о путешествии на Луну, – улыбается Макс. Ветер мягко касается его волос, играет с ними, ощупывает лицо и, словно собрав запах в невидимое хранилище, старательно несёт его к моему носу. Аромат свежести и моря щекочет ноздри… Хочется вдохнуть его полной грудью, раствориться в нем. – Смотри, Диана, а вон там созвездие Кассиопеи. Его несложно разглядеть – всего-то нужно провести прямую линию от Полярной звезды к россыпи из пяти звёзд.
– Максим, мне кажется, мы говорим на разных языках. Я не понимаю…
– Ты странная, Ди…
Он разворачивается и сгребает меня в объятия. Его большие тёплые ладони ползут под джинсовую куртку и гладят спину, дыхание опаляет шею, а губы… Губы накрывают мой приоткрытый от удивления рот и нежно целуют. Из легких словно выкачивают весь воздух. Я слабею под напором парня и беспомощно впиваюсь пальцами в его плечи.
– Погоди… Что ты делаешь? – бормочу я, костеря себя на чем стоит свет за то, что согласилась на свидание.
– Ты же хочешь этого, Ди? Ведь так? Ты сама позвала меня… – отрываясь от меня, вздыхает Макс. Его грудь тяжело вздымается, а от тела исходит тепло.
– Я имела в виду секс, а не свидания или поцелуи.
Красивые губы Макса сжимаются в тонкую, напряжённую линию, он отстраняется, сверля меня сверкающими, как звезды, глазами. Я наклоняю голову, не в силах выдержать дуэль взглядов и повисшее в воздухе, тяжёлое, как желе, напряжение.
Тишину пронзает звук входящего сообщения на телефон Макса. Я облегченно вздыхаю, наблюдая за тем, как Максим меняется в лице. Он улыбается. Широко и искренне, радуясь посетившей его новости.
– Что случилось? – спрашиваю я. – Ты так улыбаешься, будто…
– Люба родила, – отвечает он. – Девочку. Назвали Надюша. Мне начальница написала.
Мое лицо вытягивается в скорбную маску. «Твой рыжий красавчик скоро станет отцом! Отцом…», – звучат эхом слова папы. Надо же, у Мирослава родилась дочка. Наденька. Надежда Мирославовна. И родила ее любимая жена…
– Ди, ты расстроилась? Прости, я подумал, что ты забыла о Боголюбове… Извини, я разбередил твою рану? – спохватывается Макс.
– Я забыла, – отрезаю я, беспомощно поглаживая свои плечи. – А ты почему так радуешься? Разве ты отец?
– Нет, – усмехаясь, отвечает Макс и запускает пальцы в непослушные волосы. – Ребёнок – это большое счастье, Диана. Наверное, ты не понимаешь этих чувств, потому что не мать. Тебе чуждо счастье родившей женщины. Знаешь, когда родилась моя племянница…
А вот это он зря… Внутри мгновенно все высыхает: ростки нежности, стебли привязанности, бутоны женской слабости. Наверное, оно к лучшему.
– Макс, пойдём ко мне? – сухо выдавливаю я.
Он кивает в ответ.