Как только Роман вошел в приемную, его внимание привлек офисный стул, стоявший справа от секретарского стола. Его выкатили, и теперь он загораживал ему вход в кабинет. Роман осмотрелся и тут же наткнулся взглядом на… зад. Аккуратный такой и вполне себе очень даже выпуклый. И ноги, берущие свои истоки прямиком от этой выпуклости. В районе колен заканчивалась черная юбка, и ноги эти из-под нее прекрасно просматривались. Длинные такие, изящные ноги. С вполне себе рельефными икрами и тонюсенькими лодыжками. Юбку очень живописно посередине рассекала золотая молния, поднимающаяся от подола, пролегающая через ту самую выпуклость и уходящая куда-то туда, в даль, в скрытую от глаз плюс бесконечность. Даже мысль мелькнула, подойти и помочь. Может, девушке просто стало дурно, и если молнию расстегнуть, то сразу полегчает? Тогда и под столом дело быстрее заладится… Венчали же картину черные лодочки без каблуков, которые почему-то стояли рядом. Да, несмотря на старания Дарьи, Элеонора Андреевна и в этот раз не останется удовлетворена. Без каблуков в этой компании никто из особей женского пола не ходит.
Зад живописно двигался, а точнее сказать дребезжал. Ноги, согнутые в коленях, тоже нервно дергались.
– Ну-у!! Давай же!! Ну давай, мурло собачье!
Роман чуть не подавился смехом. Раздалось его тихое покашливание.
– Дарья Игоревна?
Даша замерла и нецензурно выругалась про себя. И надо же было ему явиться на работу так рано! Она и так встала на сорок минут раньше, чтобы прийти первой и обустроиться на новом месте как следует. И откуда у людей берется такое рвение к работе?
– Доброе утро, Роман Сергеевич, – раздался абсолютно уравновешенный голос из-под стола.
– Смотрю, вы с самого утра в трудах… Просто спины не разгибаете!
– Ну дава-а-ай уже-е-е!!
Роман рассмеялся:
– Куда давать? Я с удовольствием дам, только конкретней сориентируйте!
Но было похоже, что его присутствие ничуть Дарью не смущало. Возня продолжалась, и теперь из-под стола уже просто рычали. Наконец, раздалось победоносное:
– Так тебе!!
Даша немного отползла назад, сильнее прогнулась и вынырнула из-под стола. Она раскраснелась. Роман прислонился к стене и скрестил ноги. Он смотрел на нее и не скрывал улыбки.
– С кем воевали?
Не удостоив его взглядом, Дарья подула на лицо, откинула назад несколько растрепавшихся прядей волос, ухватилась за край стола и стала втискивать ноги в узкие лакированные туфли с сильно заостренными носами.
– С воображаемыми тараканами.
Роман рассмеялся.
– Нет, правда, – сказал он, продолжая смеяться, – расскажите, что вы там делали, а то я вряд ли смогу работать.
– Можно подумать, что если расскажу, то сможете теперь, – тихо произнесла она в сторону.
Роман покачал головой. Он продолжал смотреть. Даша указала на коврик, лежащий под столом, который директор заметил только сейчас.
– Создаю себе условия, совместимые с работой в вашей цитадели зла.
Роман недоверчиво покосился в том направлении.
– Что это? – спросил он озадаченно.
Но Дарья, что практиковала уже не впервые, на вопрос не ответила. Она посмотрела на него и сказала:
– Роман Сергеевич, вот вроде серьезная у вас контора, вроде всё дорого-богато… А что, розетками и переносками нормальными обзавестись не судьба? Я себе все остатки ногтей о ваши розетки переломала, пока туда шнур от своего коврика вкорячивала.
– Тебе холодно, что ли?
– А вам нет? За окном минус тридцать, а сказать, что тут к морозам подготовились и температуру прибавили при всём желании язык не поворачивается. Экономите?
Роман пробежался взглядом по ее лицу.
– Так заходи ко мне почаще, будем греться.
Даша уже подметила, что их с Романом диалоги всегда перемежаются длинными паузами и долгими переглядами. Это начинало раздражать, надо было что-то менять. Она заполнила очередную намечавшуюся паузу:
– Тогда конференции с Итали́стой и Лердони́ на сегодня отменяю, верно поняла? Будем греться?
Роман Сергеевич смотрел из-под полуприкрытых век. Смотрел и всё улыбался. Правда, улыбка эта чем-то отдавала оскалом. Он развернулся, зашел в кабинет и оттуда прокричал:
– Кофе мне принеси…
И тихо добавил:
– Зазноба.
Даша ухмыльнулась и подошла к кофе-блоку, попробовала разобраться. Она никогда не любила кофе и не имела никаких дел с кофемашинами, но в общих чертах представляла, как это должно работать. Пошарив по полкам, отыскала капсулы. Все были одного вида. Это облегчало задачу. Даша подошла к компьютеру, развернула кресло спинкой к столу и встала одним коленом на сиденье. Она ввела в поисковик марку кофемашины, тут же вывалились видеоролики. Включила один из них, снизила громкость.
– Что-то тишь вокруг стоит, непрослы́шная! Это ты мне так кофе варишь, смотрю? – Роман высунул голову из дверей кабинета.
Даша перевела взгляд на него:
– Дайте мне еще пару минут, и, если я не сломаю это чудо-устройство, – она кивнула в сторону кофемашины, – то будет вам счастье. Возможно.
– Да-а, – протянул Роман, – толку от тебя как…
– И всё же я постараюсь вас не разочаровать. – Даша ехидно улыбнулась одними уголками губ.
Она оттолкнулась от кресла и подошла к кофе-блоку. Загрузила капсулу, нажала на кнопку. Ничего не произошло. Сзади беззвучно подошел Роман. Даша почувствовала присутствие у себя за спиной, обернулась и сделала шаг в сторону. Она спросила:
– Что не так?
– Всё! Такая вы, девушка, холодная, что от вашей температуры даже техника отказывает. – Даша внимательно следила за его руками и запоминала последовательность действий. Наконец, он нажал на кнопку. Раздалось шипение. – А вот я довожу ее до состояния кипения. И это всё – мое обаяние!
– Ай да Роман Сергеич!
– И не говори!
Вдруг он резко напустил в тон мороза.
– Это уже не «ай да», это байда какая-то. Надеюсь, что с новым секретарем мне придется делать самому только кофе.
Роман взял чашку, отхлебнул, недовольно повёл бровью и направился к кабинету.
– Драфты́ вопросников по Италисте и Лердони мне на стол. У тебя час.
Он захлопнул за собой двери кабинета.
Подойдя к столу, Роман помедлил, прежде чем занять кресло. Он подошел к окну. Тот же вид, что и вчера. До рассвета было еще около часа. Ощущение той же атмосферы заставило его вспомнить о вчерашней головной боли. Роман нахмурился. Странно, но почему-то мигрень прошла самопроизвольно, без таблеток. А особенно странно, что боль отступила на фоне раздражения. Обычно было наоборот. Роман вспомнил вчерашний день. До обеда он сидел за бумагами, было только пару звонков из региональных филиалов, но больше рутина, без происшествий. Еще был неприятный разговор с Софьей. Жена продолжала играть на чувствах ребенка, это последняя карта, которая у нее оставалась. Но Романа это не трогало. Ада была уже достаточно взрослая, чтобы пережить развод родителей, тем более то, что из себя в последнее время представляла их жизнь, трудно было назвать образцом семейного благополучия. Роман был убежден, что уж лучше развестись, чем постоянно держать ребенка в напряжении. Из двух зол всегда следует выбирать меньшее. К его удивлению, разговор с женой настроения не испортил, и к полудню жизнь окончательно наладилась. А уж случай в переговорной так совсем Романа развеселил.
В течение дня его новая секретарша сидела за работой, не поднимая головы. Ситуация, действительно, была не из простых. Со следующей недели должна была начаться активная переговорная фаза, и к этому моменту Дарье нужно было глубоко погрузиться: разобраться с контактным листом, лишь в коротком списке которого значилось более пятисот человек – людей, с кем Роману приходилось общаться постоянно, а ведь был еще и длинный список; вникнуть в темник еженедельных видеоконференций, поднять словарь, ведь вряд ли ей ранее приходилось использовать нефтегазовую терминологию. Понять, как устроен его, Романа Чернышева, рабочий день, начать формировать график встреч и командировок, а заодно и взять на себя их организацию. Конечно, Вика всё время была на трубе и в случае чего даже подъехала бы, но его эксперимент еще в бытность директором департамента по работе с ключевыми клиентами, который он поставил с прошлой секретаршей несколько месяцев назад, прошел настолько удачно, что Роман хотел провернуть его снова – заиметь все ипостаси в лице единственной ассистентки, а не распылять работу между несколькими сотрудниками.
Незадолго до того, как стало окончательно ясно, что, сначала Лердони, а потом и Италиста войдут в состав акционеров по его основному проекту, на одном из деловых ужинов была поднята тема переводчиков. Сейчас, во времена тотального сокращения издержек, этот вопрос встал особенно остро. Штатные переводчики, конечно, дело хорошее, и обойтись без них никак нельзя, но всё же постоянно дергать разных спецов под каждую конкретную конференцию, а порой даже и для личных переговоров, было архи неудобно. И тогда умные люди подсказали Роману Сергеевичу вариант: привлечь личного ассистента с углубленным знанием языков. Лариса работала на него уже более пяти лет и справлялась очень хорошо, к тому же, что вообще большая редкость, отличалась беззаветной преданностью и всегда была под рукой, поэтому Роману совсем не хотелось что-то менять. Та самая рука не поднималась. Но несколько последних их с ней интимных эпизодов настолько прошуршали директору по кишкам, что он всё же всерьез задумался о замене. Лариса старела, ей хотелось большего, а этого-то он никогда и не мог ей дать. Она всё понимала, но стали сдавать нервы. Роман Сергеевич осознал, что им было самое время прекращать. Пока не зашло далеко. Однако, найти ассистентку, сочетающую в себе достоинства Ларисы, такие как умение досконально чувствовать все его потребности, обладание колоссальной работоспособностью и превосходными коммуникативными навыками, да еще и знающую при этом несколько языков, оказалось совсем не так просто. Подбором занимались несколько месяцев. Первые кандидатуры были отклонены Романом после нескольких дней совместной работы, и он уже стал терять надежду, пока четвертым номером к нему не прислали Викторию. Конечно, до Ларисы как до ассистента ей было как до луны, но в целом она справлялась. Зато, стоило Роману Сергеевичу оценить все те бонусы, которые он получал ежедневно, освободившись от потребности подтягивать даже к самым коротким беседам штатных переводчиков, он понял, что теперь лишаться такой благодати было никак нельзя. Наконец, прекратились постоянные хождения к нему в кабинет и обратно, что всегда так раздражало. Даже голова стала побаливать существенно меньше. И реже. В общем, он только начал собирать урожаи от своих терпения и выдержки, как случилось непоправимое. Смотря на Вику, Роман постоянно думал о том, что когда-нибудь та непременно навернется со своих каблучищ, вот это и произошло. Ну как можно быть настолько беспечной, чтобы надевать такую обувь, когда за окном каток? Переменчивость московской погоды с колебаниями от снегодождя вечером до пятнадцатиградусного мороза утром, и так по нескольку раз в неде́лю, уже должна была всех приучить к тому, что на улицу стоит выходить в человеческой обуви. Разве недостаточно других дней среди года, чтобы выразить себя? Но последняя секретарша так сильно лезла из кожи вон, чтобы ему понравиться, что переплюнула даже принятый в СевМоре по умолчанию дресс-код. Таких высоченных каблуков Роман Сергеевич еще не видел. Да, фактурная была девка, тут не попишешь против, но фактуры в его жизни пруд пруди, а секретарш со знанием романской языковой группы и днем с огнем не сыщешь. Кстати, это была единственная причина, по которой он не занес эту Победу в список своих побед. Рефлексы рефлексами, но, когда речь идет о бизнесе, их можно задвинуть на второй план.
И вот вчера появилась новая секретарша. Да уж, секретаршей ее назвать язык как-то теперь не поворачивался. Роман полностью осознавал, что Дарья не имела ничего общего с административным персоналом. Она оказалась на этом месте случайно, но судьбы своей в полной мере не приняла. Ведь ассистентская работа – это в определенном смысле судьба. Быть тенью руководителя, терпеть его нрав, подчиняться и не выступать. И чаще всего не иметь возможности для карьерного роста, в отличии от сотрудника отдела, который может устроиться и на самую низкую должность, но постепенно дорасти до гендира. Помощник же руководителя – это потолок. Но в этой девушке, видимо, склонности к смирению не наблюдалось. Оттого она и поставила себя так в первый же день, сразу сделала шаг из ряда бессловесной массы, а дальше – пан или пропал. Уж лучше пропадать, а если и так, то с песней. Это вызывало уважение.
Ближе к обеду Роман впервые вышел из кабинета и застал Дарью за очень странным занятием: она расклеила на зеркале, висящем на стене над кофе-блоком, листы с коротким списком его контактов, и принялась беззаветно обводить разноцветными маркерами строчки, объединять их в блоки по одной ей ясному принципу.
Роман не понял. Но он решил, что этого недостаточно, и надо было, чтобы Дарья тоже поняла, что он не понял. Он привлек ее внимание, прокашлявшись. Девушка обернулась. Опять губы слегка приоткрыты, да что ж такое, как ему до вечера дожить… Посмотрела, так до конца и не выныривая из мира своих мыслей, однако обескураженное выражение его лица заметила, цель достигнута. Но она снова отвернулась и продолжила претворять в жизнь свое странное занятие. Роман постоял так еще какое-то время, тем не менее всё же спросил:
– Что вы делаете?
Молчание. Он подошел и встал за ее спиной, вгляделся в исчерканные фломастерами листки, но так ничего и не понял. Тогда Роман наклонился к ее уху и выдохнул куда-то в трепещущуюся сережку:
– Что вы делаете, я вас спрашиваю?
Ее шея пришла в движение – она сглотнула. Симпатичная шейка, прямо приглашает ухватить за нее и к стеночке прижать… Никакого парфюма. Только запах кожи. Теплый, обволакивающий. Роман отстранился. Только тогда Дарья повернулась к нему лицом, сделала шаг назад и ответила:
– Шорт-лист прорабатываю. Не хилый у вас такой шорт! Спасибо, на память никогда не жаловалась. И радует еще, что я здесь ненадолго, надеюсь с лонгом знакомиться не придется.
Ненадолго она здесь… Каждый день теперь напоминать будет, что это только его виде́ние…
– Зачем вы зеркало испортили? Я, может, люблю в него каждый день смотреться, напоминая себе о том, какой я красавчик. А теперь на ваши квадратики с ромбиками смотреть придется.
– Не переживайте, Роман Сергеевич, вы – красавчик. Это и без зеркала всем ясно.
Он расплылся в улыбке.
– Ты тоже заметила?
– Ой, а мы с вами уже на «ты» перешли?
Роман молчал и продолжал улыбаться.
– За зеркало не переживайте. Я решила, что уж лучше его́ клеем измажу, уборщица всё равно завтра отмоет. А то пришлось бы стеночки дырявить в вашей шикарной приемной. Или столешницу массива дерева пятнышками заляпывать. Вы бы такого уж точно не пережили. Лучше денёк без зеркала обойдётесь. Поте́рпите.
Захотелось скрипнуть зубами. Но Роман удержался. Он потерпит. Пока.
– Обедать пойдете?
Она резко посерьезнела.
– Нет, Роман Сергеевич, мне эту неделю не до обедов пока будет. Чтобы был шанс успеть во всём разобраться. Честно говоря, пока мне кажется, что я себя немного переоценила.
Он принял ее тон:
– Хорошо, разбирайтесь. Но закажите себе что-то из буфета. Без еды трудоспособность снижается.
– Спасибо, но времени нет. А вам приятного аппетита.
Он снова немного помолчал. Даже серьезный тон не помогал до конца отвлечься.
– Про встречу в три часа знаете?
– Знаю. Мне Виктория накидала план на эту неделю. Так понимаю, что я никаких изменений в ваш рабочий график до следующей недели вносить не должна, даже если будет что-то появляться?
Роман кивнул:
– Тогда готовьте встречу в переговорной. График на рецепции уточните.
– Ну, до этого я как-нибудь сама бы додумалась. Но спасибо. За заботу.
Ух, дерзостни́ца! Физически промолчать не может! За заботу она его благодарит… Нашла за что. Он вышел.
А потом была встреча в переговорной. На Дарье лежала только подготовка, но и короткого ее появления до прихода визитеров оказалось достаточно, чтобы спровоцировать небольшую заварушку. Девушка как будто одним своим видом накаляла атмосферу. И это было так: она вела себя иначе, чем было принято в их кругу и поэтому тут же привлекала к себе внимание. Первой сломалась финдир. Элеонора Андреевна заметила:
– Роман Сергеич, почему у всех ваших последних ассистенток постоянные проблемы с обувью? То в босоножках, то в ботфортах, из крайности в крайность. Хорошо хоть не в унтах!
Роман глянул на Дарью, которая в абсолютной тишине продолжала раскладывать распечатки с программой встречи.
– Элла, тебе заняться больше нечем, кроме как ноги моих ассистенток разглядывать?
Но она не унималась:
– Девушка, здесь приличный корп, тут переобуваться принято! Не надо нас перед партнерами позорить!
Дарьи хватило ненадолго. Тихо и монотонно она сказала:
– Судя по спискам, партнеры из Находки. Думаю, они не удивятся даже унтам.
Элеонора Андреевна аж поперхнулась кофе:
– Что?!? Ром, откуда ты их берешь таких? Сначала Вика эта твоя как на ходулях семенила и ресницами нарощенными хлопала, – женщина препротивно выпятила глаза и несколько раз хлопнула ресницами, – Так та хоть не хамила! А эта? И потом, что это такое? – Она указала рукой на обувь Дарьи. – Отсылка к севморпути?
Роман засмеялся. Дарья кинула на него быстрый недобрый взгляд, и он понял, что что-то назревает. Девушка остановилась, развернулась лицом к Элеоноре и сказала:
– Болящая я! Мерзну па́-стая́нна. Прям на ходу температуру теряю! Еще загнусь тут у вас случайно. Похороны за чей счет будут, финотдела? Может, дешевле обойдется потерпеть?
Даже такая подготовленная женщина, как Элеонора Андреевна немного… повисла. Вместе со своей нижней губой. И пока она не пришла в себя, Дарья обратилась к Роману:
– Роман Сергеевич, я отползаю к себе в конуру, чтобы вас перед партнерами не позорить. Вы же тут без меня справитесь, если что?
И была такова.
Роман улыбнулся. Прикольная она, его новая секретарша, даже жалко портить. Временная секретарша. Что же, хоть один месяц поразвлекается. Только вот она и с ним не особо церемонится, распоясалась совсем. Ну ничего, он ее как-нибудь запоя́сает. Роман посмотрит, как Дарья вопросник осилит, а потом и конференции. После такого объема новой информации времени на дерзость у нее остаться не должно.