В пятницу провожали мурманских и Роман пригласил жену, которая была знакома с Толиком не хуже. Когда «делегаты», как их шутливо прозвали сотрудники международника после вчерашних излияний, уехали, Роман вернулся в кабинет вместе с Софьей. Та впервые увидела его новую ассистентку. Директор спецотдела почувствовал, как жена напряглась: Даша ей очень не понравилась. Пусть они и были на последней стадии развода, но собственнического чувства женщин никто не отменял. Софья за секунду разглядела конкурентку. И Роман решил… броситься на защиту нервной системы жены. Он приобня́л дорогую супругу и, как истинный джентльмен, помог ей раздеться и проводил в кабинет.
– Сделайте нам кофе, Дарья, – бросил он, закрывая двери.
Когда секретарша появилась в кабинете с подносом в руках, они с женой целовались возле окна. Роман уловил, как еле слышно брякнул о стол поднос, а спустя несколько секунд тихо закрылась дверь кабинета. Тогда директор осчастливил жену в третий раз за неделю. Второй был вчера, после бани. На столе ему не хотелось, для этого кандидатура была неподходящая, поэтому они сделали это на диване. Не слишком бурно, но всё же Дарья должна была услышать. А если и нет, так по растрепанному виду Софьи поймет. И он даже не будет выглядеть сволочью, ведь это его законная жена, а не какая-то там массажистка. Или секретарша.
Роман самолично проводил супругу. Дарья не оторвала головы от компьютера ни в тот момент, когда они выходили, ни по его возвращении. Директор зашел к себе. Дверь оставил открытой. Прошел на место, сел за компьютер, но работа на ум не шла. Он опять думал о ней. О том, что ее́ предпочел бы сейчас, не жену. Прямо здесь, на столе. Ведь для этого подходящей кандидатурой была она.
Работа снова позволила отвлечься. К тому же регулярный секс привел к накопительному эффекту: Роман больше не испытывал зуда. Лишь шевеление в районе желудка, но с этим можно было жить. И работать тоже было можно. Он и работал. Пока в пятом часу не услышал стук в раскрытую дверь кабинета. Она.
– Роман Сергеевич, можно?
Смотрит в пол.
– Вы и стучать снова научились?
Молчание. Смотрит в пол.
– Слушаю!
Подняла глаза, но смотрит в сторону.
– Если вы довольны тем, как прошла встреча с Мурманском, то мне хотелось бы отпроситься и уйти пораньше. В пять.
Эврика! Романа осенило. Следующий день после приезда мурманского филиала! У нее сегодня вышка в Электроу́глях!
– А если недоволен?
– Тогда отпускать не за что. Останусь до конца рабочего дня.
– А если вы мне после его окончания понадобитесь?
В глаза не смотрит. На окне залипла. Молчание.
– Дарья, вы когда-нибудь научитесь на мои вопросы отвечать?
– Так довольны или нет?
– На вопрос мне ответьте.
Молчание. Развернулась и вышла.
У Романа в желудке уже скрутился кишечник. Что за женщина ему встретилась на жизненном пути? За какие грехи? Хотя это, конечно, был вопрос риторический… Он еще немного посидел, а затем вышел в приемную.
– На вопрос мне ответьте. Дарья.
Не отрываясь от монитора:
– Если я не отвечаю на вопрос, то это значит только одно: я не собираюсь на него отвечать. От количества повторов результат не изменится.
– Вы себя ведете просто неприемлемо!
– Так увольте.
– Вы забываетесь! Я ваш начальник.
И тут она впервые за все последние дни посмотрела ему в глаза. Уловить, что в них было написано Роман не смог. Злость? Нет, это слишком сильное чувство. Безразличие? Вроде тоже нет. Обида? Возможно, но с примесью чего-то еще. Она сказала:
– Вы, Роман Сергеевич, мне не начальник. И никогда им не будете.
Он аж смешался. И вот что прикажете теперь ему с ней делать? Не уволить нельзя. Но как ее уволишь?
– А кто ж я, по-вашему?
Пауза. Легкое смятение в глазах. Обдумывает.
– Непредсказуемый из враждебного мира чужак.
Приехали… То есть он теперь еще и отрицательный герой? На лице Романа показалась недобрая усмешка. Он немного помолчал.
– Отработали без претензий. Можете идти хоть сейчас.
И она начала собираться! Прямо при нем, в ту же секунду, без размышлений! Потом подошла к шкафу, чтобы взять свою одежду. А он так и продолжал стоять на том же месте. Видимо, совсем ей не мешал.
– Переадресация работает. Если будет что-то важное, я сообщу, как обычно. До понедельника, Роман Сергеевич, и спасибо, что отпустили.
То есть это она́ его только что отпустила? Спасибо, Роман Серге́евич, до понеде́льника, нечего здесь стоять и пя́литься, до свидания, всего до́брого. И давайте уже ва́лите отсюда, дайте спокойно оде́ться…
– Может, хоть потрудитесь объяснить куда́ же это я вас отпускаю?
Даша застегивала сапоги. Другие. Здесь бегунки были целые. Господи! Он превратился в какого-то маньяка! Сапоги ее изучает… И ведь уже на второй день обшарил ее вещи! Что с ним сделала эта девчонка, что он стоит здесь сейчас и смотрит как она одевается, чтобы уйти с работы на два часа раньше потому, что он сам ее только что отпустил? А она перед ним даже отчитаться не удосужилась, куда собралась… И когда это только Роман Чернышев успел превратиться в тряпку? Трансформация произошла настолько быстро, что оказалась незаметной даже для него самого…
– Зачем вам эта информация, Роман Сергеевич?
– Не хотите – не отвечайте.
Она снова повернулась лицом. Теперь застегивала шубу.
– Да нет, я могу ответить, просто не понимаю, зачем это вам? Вы – занятой человек. Какое вам дело до того, чем занимается в свободное от работы время какая-то секретарша?
И всё же это обида. Роману удалось-таки ее достать. Но радоваться не хотелось.
– Ну… Вы девушка дерзкая… Вдруг еще ввяжетесь во что-то такое же дерзкое? Шею себе сломаете… Придется искать новую секретаршу. А я только к вам привыкать начал.
– Тыкая пальцем в небо – вы попали в точку.
Ага, как же, пальцем в небо он тыкал! Наивная! Он досконально изучил обстановку, чтобы уж наверняка не промахнуться. Дарья добавила:
– Именно этим я и попробую заняться.
Смотрит грустно. У Романа даже предчувствие промелькнуло. Но тут же ушло. Нет, не тот человек, самоубийством кончать точно не станет.
– Поосторожнее. Вы мне нужны… с шеей…
Так же грустно смотрит. Так и подмывает подойти и обнять. Господи, ему вдруг обнять ее захотелось? После того, как она в тот же вечер, когда он ее обнимал, побежала к любовнику трахаться? Да что же она с ним творит, в самом деле?
Не ответила, двинулась к двери. Ушла. А он так и остался стоять. Как привратник на входе в королевские покои.
Сегодня Роман снова не мог ехать к жене. Поэтому вернулся на Фрунзенскую набережную. В голове звучали слова:
– Непредсказуемый из враждебного мира чужак.
Это было… обидно? Нет, правда не должна обижать. Неприятно? Немного. Больно? Вряд ли такое сильное слово. Но всё же очередное Дашино откровение снова запало Роману в душу. Он никак не мог понять эту девушку. Вспомнились слова Ларисы:
– Она не из наших. Не хотелось бы, чтобы вы всем цехом ее в вашу мясорубку закинули…
Но Роману так совсем не казалось. Даже наоборот. Даша чувствовала себя уверенно, быстро осваивалась и… нравилась большинству этих самых цеховиков. А даже если и не нравилась, то уж уважение вызывала это точно. И это всего через две недели работы. Но и Лариса, и сама Даша, похоже, так не считали.
– … из враждебного мира…
– так и крутилось в голове у Романа. И еще это: чужак. Он для нее чужой. Она его не понимает. И он ей не нравится. Да, возможно, Даша и хочет его, но совершенно точно он ей не нравится.
– Вы – привыкли брать, а мне такие мужчины по гороскопу не подходят…
Почему она в тот день поехала в клуб? Почему не перепихнулась прямо там, в клубе, если ей этого так хотелось? Почему позвонила любовнику после, а не встретилась с ним возле входа? Танцевали бы вместе… И еще Роману вспомнилось:
– Сигареты не будет?
– Не курю.
– И правильно. И без сигареты тошно…
И его осенило. Как же он сразу не понял? Почему еще в тот день не расслышал, что она имела в виду, ведь и сам пребывал в том же состоянии? Чуть Ларису не трахнул, а сейчас вот спит с нелюбимой женой. Каждый день, как заядлый супруг. А сегодня отымел ее прямо на глазах у Даши, если можно так выразиться. Как же он мог настолько отключить свои мозги, поддавшись и сам не знает, чему именно… Злости? Ревности? Да вроде он никогда не был ревнив… Как мог не услышать, что она вложила в эти слова то же самое?!?
Даша не хотела секса. Но он был нужен ей как лекарство. Средство от Романа Чернышева… Поэтому-то и поехала в клуб, не смогла остаться дома, наедине с собой. Хотела в тот вечер найти себе утешение, оттого ей и было тошно. Поэтому-то и надела то платье на следующий же рабочий день. И накрасилась. И распустила волосы. Всего один только раз, при следующей их встрече. Чтобы понравиться ему. Потому что Даша хотела именно его. А он набросился на нее как животное. Но даже это не помешало ей кончить. Какой слепец, это же было так очевидно! Роман и сам чувствовал, как Даша хотела его, но злость совсем рассудок застелила.
Ему́ же оказалось недоста́точно растерзать свою женщину физи́чески, и он все эти дни продолжал терзать ее морально. А она терпела как стоик. И в награду за его поведение сначала избавила от головной боли, а потом и вообще на подносе подала ключ к разгадке секрета Ивана Белова. Ведь Даша этому сильно поспособствовала, создав соответствующее настроение.
Роману снова захотелось завыть…
Он вытащил мобильный и открыл пеленгатор. Похоже, что пятничная слежка за Дарьей начинала входить в его привычку. Ввел ее номер. Она была на Ходынке. Указатель не двигался. Значит, в Электроугли еще не выехала. Тогда Роман выдвинул ящик прикроватной тумбы и вытащил оттуда сим-карту. Вставил в телефон. Конспиратор, блин… С кем поведешься, от того и наберешься… Перешел в поисковик и ввел название: BASE OF PACE. На экране показался номер телефона. Набрал. Пока шли гудки, бросил быстрый взгляд на наручные часы. Без пяти шесть. Гудки продолжались. Наконец, послышался мужской голос:
– Роупджампинг «Бэйс оф пэйс», слушаю вас!
– Здравствуйте. Я сразу к делу. У вас сегодня сбор на сто двадцать эфэм. Во сколько?
Молчание. Затем недоверчивый голос:
– А кто это? Представьтесь.
– Да не переживайте так! Я от знакомого знаю, должен был записаться заранее, но за делами совсем забыл. А сейчас вдруг вспомнил, но так понимаю, уже поздно?
– А что за знакомый?
– Да какая разница? Вы мне просто скажите, я опоздал или еще успеваю? Если опоздал, то и обсуждать нечего.
Молчание. А потом:
– Так всё же какой знакомый? У нас сегодня неофициальный сбор. Зимний. Ночной. Вы раньше прыгали? Если нет, то новичкам сегодня там делать нечего.
– Прыгал. Но давно. А сейчас хочу вспомнить. От работы отвлечься, а то она меня совсем достала. Даже записаться вот забыл… Но вспомнить хочется по-нормальному. Я поэтому именно сбора на сто двадцать эф эм ждал, она же самая высокая?
– Да…
– Ну вот! И вообще… не факт, что прыгать буду. Просто хочу на нормальную высоту подняться, вспомнить, каково это. Денег – сколько скажете. Только сообщите во сколько сбор.
Молчание.
– Теряем время. Мне еще из аэропорта ехать до Электроугле́й. Так во сколько?
Молчание.
– Да не парьтесь вы так! На месте разберемся. Я же всё равно без вас не прыгну. Оплата в любом случае. Сколько скажете, за неудобства.
– Хорошо. К девяти успеете?
– Успею.
Значит, в девять… Но даже если она там своя, и все соберутся заранее, то всё равно никак не раньше восьми. Зима, холодно, да еще и темно. Так что восемь – это с большой натяжкой. До Электроуглей – полтора часа. Ну от силы два. Это шесть. А она хотела уйти в пять. Зачем? Домой заехать, переодеться? Так на это столько времени не нужно. И что она делает на Ходынке? Ведь живет-то на Динамо. Обедать заехала?
Ушла же Дарья вообще почти в четыре. Почему? До девяти еще пять часов оставалось. Не могла больше оставаться с ним рядом? Просто хотела уйти как можно раньше? Неужели Роман так сильно задел ее за живое? А вдруг она вообще больше не выйдет на работу? Да, попрощалась до понедельника, но в случае с Дарьей никогда и ни в чем нельзя было быть уверенным…
Роман поменял сим-карты. Набрал номер.
– Саша, одолжи мне на сегодня свою машину. И телефон. Сможешь?
Молчание.
– Хорошо, Роман Сергеевич. Но только до завтра. Часа в два мне надо будет ее забрать.
– Я тебе ее ночью под окнами оставлю. Ну или максимум с утра. Телефон в бардачок положу.
– Хорошо. Вам когда она понадобится?
– Где-то через час.
– Ладно. Думаю, успею. А я вам тогда на сегодня не нужен?
– Нет. И на завтра тоже. В воскресенье, возможно. Завтра вечером видно будет.
– Понял. Я тогда за машиной поехал.
Роман отключился.