Глава 9. ПЕРВАЯ КАТОРГА

Чашки вина как раз хватило, чтобы погасить похмелье и слегка поднять настроение. Не то чтобы Ар-Шарлахи перестал сознавать, насколько все серьезно, просто его сейчас вдохновляла сама глупость ситуации. Не насладиться ею он не мог.

Начал с того, что важно воссел на низеньком табурете и, невольно подражая досточтимому Ар-Мауре, прищурил один глаз. Алият была неприятно этим удивлена, но остальные восприняли все как должное. Колебалось пламя светильника, по стенам каюты караванного гуляли блики. Алебастровый государь слушал и хмурился из угла.

– Так ты говоришь, Рийбра… – Подпустив в голос ленивой сановной хрипотцы, Ар-Шарлахи умолк и выжидающе взглянул на сутулого мятежника.

Тот, судя по движению повязки, судорожно дернул кадыком.

– Говорю, есть такие, что сомневаются… Остальные-то потверже, а эти… Примкнули сгоряча, теперь вот жалеют…

Ар-Шарлахи выслушал и, подумав, кивнул.

– Таких нам не надо, – равнодушно изронил он. – От таких мы избавляемся.

Все, включая Алият, замерли и недоверчиво уставились на главаря.

– Доберемся до первой тени, – продолжал он, – и пусть идут на все четыре стороны.

Разбойнички переглянулись с видимым облегчением. Слово «избавляемся» в устах Шарлаха могло означать все что угодно.

– А кто у нас купор? Что с провиантом?

Купор, плотный коротыш, чем-то напоминающий караванного Хаилзу, беспокойно шевельнулся.

– Провианта нет, – сказал он и побледнел. – Вернее, есть, но никуда не годный.

Все повернулись к нему.

– Что значит никуда не годный?

– Ну вот… Сухари, например… Сверху – отборные, а глубже – гниль… Я думал сначала, в одном ящике так, а посмотрел – во всех…

– Ладно, проверим. – Опять-таки неумышленно копируя повадки лукавого судьи, Ар-Шарлахи неспешно развернулся всем корпусом к Алият. Та кивнула.

Однако уже в следующий миг глава разбойников утратил величественную осанку и с самым озадаченным видом тронул висок кончиками пальцев. Дошло наконец.

– Так это что же получается? – сказал он другим голосом. – Значит, если бы мы не взбунтовались, то углубились бы в пустыню и…

– Да все равно взбунтовались бы, – тихонько проворчал кто-то. – Гнилой сухарь – первый зачинщик…

Ар-Шарлахи помолчал, соображая.

– Интересно готовил эскадру к походу досточтимый Тамзаа, – молвил он наконец. – Вы не находите?

Розоватый свет масляного фитиля трогал хмурые лбы, вымывал тени из глубоких морщин. Разбойнички силились понять, куда клонит главарь.

– Команду набрал из жителей Пальмовой дороги, – задумчиво продолжал Ар-Шарлахи. – Погонщиком назначил мальчишку… Караванного известил в последний момент… А тот терпеть не может повязок на лицах… Да еще и снабдил гнилым провиантом… То есть получается, что досточтимому Тамзаа позарез был нужен мятеж на головном корабле. Хотел бы я только знать, зачем. Насолить караванному или оставить государя без морской воды?

– Какая разница? – процедила Алият, и на нее укоризненно оглянулись. О чем бы там главарь ни разглагольствовал, прерывать его не следует.

– Теперь уже никакой, – согласился Ар-Шарлахи. – Хотя… Наверное, и на других кораблях то же самое…

– И что?

– А то, что в ближайшее время караванный искать нас, скорее всего, не будет. Он будет искать провиант…

– Мы – тоже, – напомнила Алият.

– Да, – подтвердил Ар-Шарлахи, развертывая карту. – Мы – тоже. Кстати, не удивлюсь, если и вода окажется гнилая…

Он вновь приосанился, насупил брови и принялся усиленно изображать из себя стратега. Тщетно прожигала его Алият темными своими глазами. Пьяница откровенно развлекался, словно глумясь над их отчаянным положением. Однако вскоре палец его, глубокомысленно бродящий по изображению пустыни Чубарра, словно прилип к свитку. Некоторое время Ар-Шарлахи оторопело смотрел на карту, потом медленно поднял недобро усмехнувшиеся глаза.

Скрытые чуть ли не до переносиц розоватыми повязками темные лица разбойников подались к главарю. Все разом почуяли, что решение уже принято.

– Провиант нам поставит досточтимый Ар-Маура, – хрипловато объявил Ар-Шарлахи. – Уверен, что по старой памяти он не откажет в моей просьбе… Выступаем завтра утром… Да! Что со щитами?

Широкоплечий низкоголосый бунтовщик гулко откашлялся.

– Двадцать девять человек на сорок щитов, – хмуро пробасил он. – Маловато… Офицеров-то всех побили… ну и еще кое-кого…

– А из палубных никто щитом не владеет?

– Да как?.. Я спрашивал. В руках держать, конечно, могут…

– Ладно, – решил Ар-Шарлахи после недолгого раздумья. – В крайнем случае, будут стоять и делать вид, что все их боятся… Главное – напугать. Значит, завтра с рассветом идем к тени Ар-Мауры. Кому что неясно?

Сидящие неуверенно покосились на сутулого Рийбру.

– Тут такой вопрос… – не поднимая глаз, угрюмо начал он. – Причем у всех, не у меня у одного… Ты – погонщик. Я – вроде как помощник твой… А она кто?

Алият вскинула голову и встретилась глазами с Ар-Шарлахи. Несколько секунд они неотрывно смотрели друг на друга. Наконец Ар-Шарлахи усмехнулся и с веселым вызовом оглядел напряженные лица разбойничков.

– Она – это я.

Ответом было оторопелое молчание.

***

– Да пойми ты! – горячо и жалобно убеждал Ар-Шарлахи, снова оставшись в каюте караванного одни на один с Алият. – Если я начну всерьез ко всему этому относиться… Да я просто с ума сойду! Свихнусь и под колесо лягу!..

– Смотри других не положи! – недружелюбно отвечала ему Алият. – Дошутишься!.. Как ты собираешься идти к тени Ар-Мауры? Напрямик?

– А почему бы и нет? Ветра благоприятствуют…

– А на караван налетишь на какой-нибудь?

– Ограблю, – невнятно ответил Ар-Шарлахи, заедая глоток вина апельсиновой долькой.

– Караван? – возмутилась она, но тут же сообразила, что это очередная его дурацкая шутка. – Грабитель выискался! Что ж ты сегодня тут кричал, что на разбой не пойдешь? А теперь вдруг сразу на оазис налет затеял!..

– С Ар-Маурой надо рассчитаться, – мрачнея, проворчал Ар-Шарлахи. – Разбой тут ни при чем…

– Убьешь? – с любопытством спросила Алият.

Он нахмурился.

– Убить – не убью… А провиант он нам поставит. И вино тоже кончается… Ну чего смотришь? Да если я протрезвею… Знаешь, что тогда будет?.. Сама тогда разбирайся со своими разбойничками!..

– Да какие они разбойники!.. – с досадой сказала Алият. – Так, сброд всякий… Рийбра этот… Зря ты его помощником сделал… Ладно. Пойду с купором сухари глядеть.

Возле двери она приостановилась.

– Кем же, не пойму, ты меня назначил?

– А за что тебя назначать? – удивился он. – Обнять – и то не даешь, не говоря уже о прочем…

Алият вылетела из каюты и с треском захлопнула дверь.

***

Стоя на подрагивающей палубе в тени огромного косого паруса, Ар-Шарлахи рассеянно оглядывал бесконечную песчаную зыбь Чубарры и не без злорадства слушал, как сутулый озабоченный Рийбра, то и дело оглядываясь на рубку, вполголоса порочит Алият.

– …Вот ты ее тогда оставил у штурвала, – опасливо ворочая глазами, сипел мятежник, – и что вышло?.. Чуть караванному нас всех не сдала!.. И сейчас тоже… Что она тут погонщика, понимаешь, из себя строит?.. И врет она, что караульный спал. Не спал он – так, прилег…

Кругом пылали белые, как кость, пески. Сухой кипяток ветра обжигал лоб.

– Еще раз приляжет – пойдет пешком, – лениво изрек Ар-Шарлахи.

Рийбра запнулся, глаза его на секунду обессмыслились, остекленели.

– Нет, ну… правильно… – поддакнул он. – Так и надо… Но чего нос-то в каждую щель совать? Вся команда на нее из-за этого обижается… И, главное, нет чтобы Айчу спросить или там Ирреша – она ведь больше с Ард-Гевом шепчется и со всей его шайкой… Конечно, они ей про меня такого наплетут!..

Ар-Шарлахи с любопытством взглянул на разобиженного Рийбру. Надо же! Оказывается, даже тут интриги… Как при дворе в Харве… Сутулый мятежник всерьез опасался, что кто-то оговорит его перед главарем, и с наивной неуклюжей прямотой принимал меры.

Ар-Шарлаху вдруг стало противно. Ветер с шипением выхватывал из под колес песчаные струи и развевал их над барханами, как прозрачные знамена. А Рийбра все не унимался:

– Вот ты говоришь: «Она – это я», – шуршал он, погасив голос до шепота. – Ну так пусть бы и делала то, что ты ей сказал! Ты ж не караулы ее послал проверять, а сухари смотреть… «Она – это я…» Как это: «Она – это я»? Из-за кого мы вообще бунт поднимали? Из-за нее, что ли?..

«Надо его как-то осадить, – с внезапным испугом подумал Ар-Шарлахи. – Ты смотри, как оплетает!.. Да с намеками уже, чуть ли не с угрозами…»

Но осаживать Рийбру не пришлось. Оборвав речь на полуслове, интриган уставился поверх украшенного тремя складками плеча Ар-Шарлахи. Тот обернулся, уже догадываясь, кого он там увидит.

Темные прищуренные глаза Алият метали искры.

– Дождался? – процедила она, обращаясь исключительно к Ар-Шарлахи.

Тот не понял, и тогда Алият молча ткнула пальцем в еле приметное дымное пятнышко у колеблемого зноем горизонта. Потом возвела глаза к плещущемуся на верхушке мачты белому рваному вымпелу и резко повернулась к Рийбре.

– Почему наверху никого?

Сутулый интриган-мятежник смятенно пошевелил губами повязку и повернулся к Ар-Шарлахи, как бы за помощью.

– А в самом деле, почему? – холодно проговорил тот.

Рийбра поглядел на него с ужасом и метнулся к приземистой носовой надстройке.

– Верховых на мачты! Живо!..

– Ну вот… – обреченно сказала Алият, всматриваясь и словно пытаясь заглянуть за горизонт. – Сходили прямиком до Ар-Мауры!.. Судя по скорости, не торговец – уж больно резво бежит…

Тем временем из люка неспешно, с ленцой выбрались две фигуры в белых балахонах, но увидев на палубе Шарлаха, да еще и Алият, подхватились и кинулись к мачтам, на ходу завязывая полы вокруг пояса. Однако уже на уровне первого рея ветер рванул балахоны, распустил узлы, и стало казаться, что по обеим мачтам медленно ползут вверх два бьющихся белых флага.

– Что? – плачуще выкрикнул запрокинувший голову Рийбра.

– Вроде военный, – прокричали сверху. – Одномачтовая каторга. Навстречу идет…

– Один?

– Да вроде один…

Рийбра вернулся, жалобно морща лоб.

– Это Айча проспал… А я ему говорил… Вчера говорил… и сегодня…

– Н-ну… один – вроде еще не беда… – промолвил Ар-Шарлахи, но настолько неуверенно, что фраза прозвучала, как вопрос.

– Да конечно! – с жаром поддержал Рийбра. – Не погонится же он за нами в одиночку!.. – Преданно уставился на главаря. – Готовиться к повороту?

– Вот если начнем удирать, погонится обязательно, – сказала Алият. – А у нас только двадцать девять щитов… И вообще людей мало… Чем отбиваться будем?

– Да что ж мы, от каторги не уйдем? – возмутился Рийбра. -От одномачтовой!..

– Уйти-то уйдем, а завтра в Зибре станет известно, где нас искать… – Алият запнулась и добавила с тоской: – Вот за что я не люблю эти дневные переходы!..

Взглянула вверх, на рвущуюся с оконечности мачты узкую полосу белоснежной выжженной солнцем материи.

– Снять эту тряпку и снова выкинуть вымпел?.. – безнадежно предположила она. – Может, не остановят?..

Мужчины, оробев, молчали.

Внезапно смуглые черты над повязкой исказились, и Алият с ненавистью поглядела на Ар-Шарлахи.

– Караваны он грабить собрался! Ты с одной этой каторгой сладь!.. – Тут она осеклась, всмотрелась, затем зрачки ее расширились, и Алият в ужасе схватила Ар-Шарлахи за белоснежные складки на груди. – Не вздумай даже!..

Ар-Шарлахи медленно отодрал цепкие женские руки от своего балахона и с каменным лицом повернулся к отпрянувшему Рийбре.

– А ну давай всех наверх! – не разжимая зубов, выговорил он. – Щиты на борт! Идем на сближение!..

***

Каторга была захвачена без потерь и до смешного легко. Отсигналив плоским зеркальным щитом приказ остановиться, «Самум» лег в поворот и зашел против солнца. Погонщик каторги был, по-видимому, весьма удивлен таким требованием, но подчинился. Пока на четырехколесном одномачтовике убирали паруса, «Самум» успел рассыпать цепь из сорока боевых щитов, в которую, правда, входили и одиннадцать матросов, кроме первой позиции, о зеркальном бое понятия не имеющих. Хотя с тридцати шагов, стоя на твердой земле, да еще и по неподвижной цели даже им трудно было бы промахнуться.

Собственно, дело уже было сделано: оказавшись в таком положении, можно сдаваться без колебаний. Но погонщик каторги был настолько любезен, что даже после этого откровенного маневра так ничего и не понял. Когда нагло приблизившийся Ар-Шарлахи потребовал, чтобы офицеры и команда покинули судно, был выполнен и этот приказ. Как выяснилось, погонщик полагал, что его каторгу посреди пустыни собираются обыскивать на предмет контрабанды. Пока у надсмотрщиков отбирали ключи, он грозил Ар-Шарлахи отставкой и опалой, изрядно этим веселя команду «Самума», однако вскоре из люков с воем хлынули раскованные каторжане, и настал горький момент прозренья. Лишь тогда бросилось в глаза незадачливому погонщику, что на обеих мачтах остановившего его корабля полощутся клочья выбеленной солнцем ткани, а вовсе не выцветшие зеленые вымпелы флота Харвы, как это ему представлялось раньше.

Загрузка...