Глава 1 Победа над внешним врагом

С внешним врагом мы встречаемся, когда нам причиняют вред, В повседневной жизни вред может принимать разные формы: оскорбления, унижения, абьюза, газлайтинга, нанесения телесных мучений, ограбления и пр. Люди, совершающие подобные действия, вполне вписываются в привычное определение врага: человек, который не любит другого и пытается причинить ему вред. Мы считаем совершенно оправданным называть таких людей бесчеловечными, кошмарными, противными, злыми, недостойными и относиться к ним соответствующе.

Дорогие нам люди тоже могут испытывать страдания, поэтому часто мы также ненавидим тех, кто причиняет боль нашим близким. Мы даже можем переживать и «болеть» за героя фильма, с которым себя отождествляем и к которому «плохие парни» пристают, унижают, оскорбляют,

Другими внешними врагами, причиняющими нам боль прямо или косвенно, могут быть люди, ответственные за техногенные катастрофы, войны, пропагандирующие неравенство мужчин и женщин. Еще это могут быть влиятельные, богатые, успешные люди или политики, принимающие законы вопреки мнению масс.

Для того чтобы найти антагонистов, не нужно даже выходить за пределы своего района или школьного двора. Вооруженные подростки занимают первые полосы газет, но еще более коварной и распространенной проблемой является травля, достигшая масштабов эпидемии. Раса, вероисповедание, национальность, социальный класс, гендерная ориентация, даже заикание или «немодная» одежда могут стать причиной оскорблений и нападок. Порой со смертельным исходом.

Мы пытаемся нарастить ментальную броню, подстелить соломку везде, где только можем, но гарантий безопасности нет. Единственный способ защитить себя от чего-то нежелательного – изменить свое отношение к проблеме.

Сейчас я поясню.

Чтобы научиться иметь дело с врагами, мы должны преодолеть свою ненависть и страх перед теми, кто вредит нам, собирается вредить, вредил нам в прошлом или может навредить в будущем. Это непростая задача для большинства из нас, по крайней мере, на первых порах. Примиряться с врагами лучше всего медленно, делая постепенные шаги.

Не подумайте, будто мы предлагаем вам просто лечь и позволить тому, кто хочет причинить вам вред, выстрелить в вас. Это был бы чистой воды мазохизм. Чтобы справиться с врагами, для начала можно всеми силами избегать тех, кто желает нам зла, дабы не дать им возможности осуществить задуманное. Если же избежать их не удается, придется защищаться. Но между избеганием и защитой есть срединный путь, Самая лучшая стратегия – действовать на опережение умело, еще до того, как нас разозлят, и не дать врагам возможности навредить нам.

Единственный способ защитить себя от чего-то нежелательного – изменить сбое отношение к проблеме.

Конечно, трудно не испытывать ненависти к своему врагу. Когда нас задевают, мы автоматически становимся жертвами и отвечаем на обиду гневом, возмущением или страхом. Поэтому вопрос заключается в том, как мы можем победить внешнего врага, не «стреляя» в ответ? Как не реагировать, когда на нас нападают? Как сдержаться? Для этого необходимо четко понимать сложившуюся ситуацию. И здесь на помощь приходит критическая мудрость, позволяющая проанализировать причины и последствия наших действий и удержать нас от немедленной необдуманной реакции.

Буллинг

Травля в современном мире становится все более частым явлением и принимает различные формы: от сплетен и словесных издевательств до физического насилия. Среди многочисленных инструментов буллинга – насмешки, злобные комментарии, пристальные взгляды и бойкот. Хотя статистические данные о буллинге разнятся, нет сомнений в том, что значительная часть учащихся, вплоть до 77 % от общего числа[1], в той или иной степени сталкивается с травлей.

На школьном дворе, на рабочем месте, в интернете, даже в государственных учреждениях и религиозных организациях травля становится образом жизни. Травля может быть направлена на конкретную жертву по расовому, религиозному, половому признаку, затрагивать физические или психические особенности человека, а может проявляться в единичных актах враждебности и жестокости.

Буллинг – это частный случай проявления установки «мы против них», когда обычная недоброжелательность перерастает во враждебные нападки на внешность или личность жертвы. Бойкот или нападки на жертву зачастую бывают вызваны глубокой внутренней неуверенностью в себе их инициатора. Вместо того чтобы признать собственную слабость, задира вымещает свою тревогу на легких мишенях: тех, кто сам готов занять позицию жертвы. В ошеломляющем большинстве случаев сторонние наблюдатели или друзья агрессора также присоединяются к буллингу или подстрекают задиру.

Общество может травить не меньше, чем отдельные люди. Социальные институты способствуют буллингу через стереотипы, через классовые различия или, что хуже всего, напрямую влияя на умы граждан. К сожалению, не только в религиозных сектах и тоталитарных режимах людям намеренно скармливают дезинформацию и запрещают свободомыслие.

Смысловая пропасть между официально формулируемой позицией и скрытыми за ней подтекстами может буквально сводить людей с ума. Да и в семьях зачастую неосознанно прибегают к подобным уловкам, не смея говорить правду вслух. Взять, например, мать или отца, которые бьют ребенка и при этом говорят, что это для его же блага. Или жену, которая делает вид, что у нее дома все хорошо, в то время как дети отлично видят, что за ее беззаботной улыбкой скрывается семейный ад. В программах по избавлению от зависимостей этот тайный стыд называют «слоном в гостиной» – огромной очевидной проблемой, которую все будто не замечают.

Заставить человека молчать, унижать его или подрывать его чувство реальности – верный способ нажить себе врага. Можно вынести правду на всеобщее обозрение и тем самым вернуть себе силу, но противостоять обидчику в лоб может быть опасно.

Вместо того чтобы признать собственную слабость, задира Вымещает сбою тревогу на легких мишенях: тех, кто сам готов занять позицию жертвы.

Когда я работала в приюте для женщин, подвергшихся насилию, стандартным советом для них было «учиться, когда муж не смотрит», и приобретать навыки, которые дадут им экономическую независимость.

Психологически отстраниться от обидчика важнее, чем заставить его прозреть. Отвоевать у абьюзера свое самоуважение – это внутренняя работа, не требующая ни его ведома, ни его разрешения.

Для того чтобы постоять за себя, требуется немалое мужество, в то время как многие советуют обратное: избегать, скрывать или отрицать происходящее. Я знаю одну женщину, чей свекор законченный алкоголик, а свекровь из тех людей, которые слишком тактичны, чтобы говорить об этом. Недавно, когда эта женщина с мужем приехали в гости к его родителям, отец не смог встать с кровати к ужину. Когда она спросила, не пьет ли он снова, свекровь ответила: «Не будем об этом».

Так нас принуждают к молчанию даже те, кого мы любим, не говоря уже об обществе в целом. Унижение – отличительная черта травли. Это унизительно, когда наша субъективная действительность ставится под сомнение или не признается вовсе. Нам говорят: «Вот, прими таблетку хорошего настроения», как героям романа Олдоса Хаксли «О дивный новый мир», в то время как мы страдаем или переживаем настоящую трудность.

Не зная, чему верить, мы мучаемся от стыда и собственной никчемности, попадая в замкнутый круг самоотречения, питаясь кашей из ложной информации. Признание подлинности наших чувств может оказаться чрезвычайно целебным. Правда возвращает нам силу, а вместе с ней и ощущение собственной значимости.


Отметим: подлинная критическая мудрость сурова и бескомпромиссна, даже свирепа, но в то же время это тонкая и нежная материя.

Возможно, вы зададитесь вопросами: «К чему критической мудрости ярость? Разве мы не стараемся не отвечать враждебностью на враждебность?» Верно. Но подлинная мудрость должна быть суровой, чтобы преодолеть страх, гнев, ярость, ненависть, месть, злобу – все те составляющие, из которых складывается образ врага, и все они происходят от нашего непонимания сущности ситуации. Поэтому критическая мудрость должна открыть нам глаза на наши заблуждения.

И какова же сущность нашей ситуации? Другими словами, что самое худшее может произойти? Каков самый серьезный ущерб, который может причинить нам враг? Итак, мы должны признать, что враги могут нас оскорбить, ранить или даже убить. Мы вправе бояться подобных исходов. Разумные опасения полезны, они побуждают нас избегать таких врагов. Но мы можем избежать встречи с ними или даже защититься от них гораздо более умело, если овладеем своим страхом и гневом и сохраним хладнокровие, как мастера боевых искусств. Один из способов сделать это – проиграть в уме различные варианты развития событий, представляя себе даже самые худшие из них. Как ни странно, это может помочь тщательно продумать каждый исход.

К примеру, нас злит, когда нас оскорбляют. Но чем нам это реально угрожает? Могут ли обидные слова нанести нам серьезный вред? Может, стоит просто посмеяться над ними, тем более что большинство оскорблений сильно преувеличены? Редко бывает, что мы и впрямь такие чудовища, какими нас выставляет враг. И не стоит беспокоиться о том, как оскорбление воспримут окружающие, ведь, как правило, именно обидчик выглядит в их глазах не лучшим образом. Здесь уместно вспомнить старую пословицу: «Хоть горшком назови, только в печку не ставь».

Но что, если нам угрожают не словом, а делом? Разумеется, мы должны защищаться, но если нам и впрямь досталось, то что толку злиться вдобавок к физическим страданиям? Далай-лама рассказывает историю об одном своем тибетском слуге, который пытался починить старый автомобиль, принадлежавший предыдущему духовному лидеру. Работая над поломкой, механик периодически сдирал кожу на костяшках пальцев, Разозлившись, он несколько раз ударился головой о днище машины. Пытаясь успокоить его, Далай-лама пытался указать ему на смешную сторону ситуации, говоря: «Машина ничего не чувствует!»

Гнев часто заставляет нас вредить себе больше, чем любому врагу. Если враг причиняет нам боль, это уже достаточно плохо; но не стоит травмировать себя еще сильнее, заранее боясь боли и цепенея от страха, который не дает нам встретить врага во всеоружии.

Давайте зайдем еще дальше, заглянем в бездну и представим себе наихудший исход: враг может нас убить. Задумываемся ли мы когда-нибудь о смерти? Ведь она может произойти в любой момент, случайно, без всякой помощи врага. Возможно, мы живем, отрицая этот факт, но, может быть, именно подсознательный, но постоянно присутствующий страх смерти мешает нам чувствовать себя по-настоящему живыми людьми. Что означает для нас смерть? Как вы думаете, что происходит с нами после смерти? Может быть, у вас есть сильная вера в загробную жизнь, и вы считаете, что после смерти вы вознесетесь на небеса по благословению Иисуса, Будды или какого-либо другого Бога или ангела (хотя перспективы попасть в ад могут вас пугать, вы найдете помощь или верный способ избежать опасности). А может быть, вы атеист, и ваше представление о загробной жизни сводится к тому, что после смерти вы просто исчезнете – навеки превратитесь в бессознательное ничто. В любом случае, повторюсь, хотя это и может произойти, нет смысла чрезмерно ожидать этого еще при жизни и позволять врагу использовать это ожидание против вас.

В любом случае, на самом деле мы боимся не смерти, а умирания – перехода, который, как мы предполагаем, может быть очень болезненным. Конечно, наш инстинкт подсказывает нам сохранить жизнь любой ценой, но этот инстинкт подкрепляется еще большими опасениями, исходящими от наших неизученных представлений о том, что такое смерть. Парализованному страхом или обезумевшему от злости человеку гораздо труднее сохранить или улучшить свою жизнь. Мы либо вообще не можем отреагировать, превращаясь в беспомощную жертву, либо безрезультатно бросаемся на врага, провоцируя его на еще более страшную реакцию. Если мы сможем освободиться от чрезмерного страха перед нереальными последствиями, существующими лишь в нашей голове, мы повысим свои шансы избежать этих самых последствий. У Марка Твена есть знаменитая фраза: «Я познал много бед, но большинство из них никогда не случалось».

Если враг причиняет нам боль, это уже достаточно плохо; но не стоит травмировать себя еще сильнее, заранее боясь боли и цепенея от страха, который не дает нам Встретить врага во всеоружии.

Если разобраться, мы боимся боли гораздо больше, чем смерти. К счастью, большинство из нас никогда не подвергнется физическим пыткам со стороны врага. Но если представить себе, как мы могли бы справиться с болью, это может быть полезно для укрепления нашей стойкости. Наиболее практичным методом преодоления боли является сдержанность — не злиться ни на свое положение жертвы, ни на мучителя, поскольку такая реакция только усиливает боль и побуждает мучителя к еще большей жестокости. Ненависть ни в малейшей степени не помогает нам облегчить боль. Тибетские монахи, находившиеся в тяжелейших условиях тюремного заключения, часто объясняют свое выживание тем, что не озлобились на своих охранников. Если вместо гнева мы будем думать о том, что любая причиняемая нам в настоящий момент боль поможет лучше справляться с любой болью в будущем, то терпеть ее будет казаться достижением. Более того, если мы верим в справедливость пословицы «как аукнется, так и откликнется» или в то, что называют «кармой», мы можем считать, что боль, которую причиняют нам наши враги, вернется им сторицей в будущем – или в будущих жизнях. Обладая подобными убеждениями, мы даже сможем найти в себе сочувствие к нашим мучителям. И тогда у нас внутри отзовется мольба Иисуса с креста: «Отче! прости им, ибо не знают, что делают».

Если мы сможем освободиться от чрезмерного страха перед нереальными последствиями, существующими лишь в нашей голове, мы повысим свои шансы избежать этих самых последствий.

Многое из того, что мы терпим от рук наших врагов, носит эмоциональный характер. Но и в этом случае мы можем руководствоваться правилом «чем хуже, тем лучше» и попытаться использовать любые причиняемые нам страдания для укрепления нашей способности не тратить энергию на ненависть к обидчикам. Если мы научимся не злиться на них, мы вооружимся самой надежной защитой – терпимостью. Обретя терпимость, мы становимся сильнее и выносливее, лучше справляясь с попытками наших врагов причинить нам любую боль.

Однако главное, что мешает нам преодолеть свой гнев к врагам, – это наша убежденность, что если гнев не придаст нам сил, то нас растопчут. Гнев кажется нам источником самозащиты. Он дает силы для сопротивления, а без него мы слабы. Но если присмотреться к своему опыту повнимательнее, то можно увидеть, что гнев обманывает нас, заставляет чувствовать себя сильнее, разогревая, но на самом деле он делает нас слабее, отключая здравый смысл и заставляя нас расходовать всю свою энергию сразу и непоследовательными всплесками. Согласно нейро-научным исследованиям, гнев также вредит нашему здоровью, выделяя в кровь химические вещества, такие как кортизол, негативно влияющие на работу кровеносной системы.

Обретя терпимость, мы становимся сильнее и выносливее, лучше справляясь с попытками наших врагов причинить нам любую боль.

Преодолеть враждебность к другим не означает сдаться им. Напротив, в случае угрозы мы можем защищаться более эффективно, если будем противостоять агрессии без ненависти и гнева. Боевые искусства учат нас, что для того, чтобы обрести силу для победы над противником, необходимо преодолеть ярость. Любой мастер боевых искусств скажет вам, что гнев выводит из равновесия и слишком быстро истощает, делая вас более уязвимым для атаки противника. То же самое и с излишним страхом.

Бояться, когда на нас нападают, вполне естественно, Но мы можем справиться с ситуацией гораздо более грамотно, если мы испытываем разумный страх, предостерегающий от угроз и побуждающий к конструктивной реакции, а не параноидальный, парализующий страх, который мешает нам действовать здраво и энергично.

Сокрушение конкурентов

Конкуренция сегодня приравнивается к кровавому спорту, причем не только на игровом поле или ринге. Теоретик психоанализа Карен Хорни ввела понятие гиперконкуренции как невротической черты личности почти семьдесят лет назад. Она охарактеризовала гиперконкуренцию в качестве стратегии адаптации как «движение против людей» (в отличие от движения к людям или от них). Ее наблюдения получили очевидное подтверждение в нашей культуре. Бездумное следование установке «мы против них» привело к возникновению мира одиночек. Всегда найдется новый противник, против которого можно выступить, и мы попадаем в замкнутый круг, возвышаясь за счет других. Помню, как однажды я смотрела соревнования по танцам на льду во время зимних Олимпийских игр. Одна пара едва успела закончить свой замысловатый танец, как комментатор рявкнул: «Не хватает артистизма!» Хотя в нашей культуре повышение своего статуса за счет принижения усилий других представляется нормальным поведением, оно порождает ложное чувство превосходства. Напротив, взаимное уважение и признание достоинств соперника участниками соревнований вызывают чувство солидарности.

Однажды центр Insight Meditation Society проводил ретрит для членов правления, во время которого консультант, с которым мы работали, предложил нам одно упражнение. Разделившись на пары, мы играли в игру, напоминающую «крестики-нолики». Каждый игрок должен был подсчитать свои очки. Большинство из нас решили, что они соревнуются с партнером в том, кто наберет больше очков. Но у одной из пар возникла идея, что если они будут не соревноваться, а сотрудничать и объединят свои очки, то их общий результат будет больше, чем у всех остальных. В отличие от остальных, предполагавших, что в каждой паре есть победитель и проигравший, эта пара решила не сражаться друг с другом. Они обошли по очкам всех остальных, потому что решили работать сообща.

Конкуренция естественна, это часть человеческого арсенала выживания, но, когда она порождает вражду, мы должны усомниться в ее месте в нашей жизни. Вот тут-то и приходит на помощь радость сопереживания, то есть радость от счастья других. Если мы находимся в состоянии соперничества, то, когда что-то хорошее происходит с другим, нам кажется, что это как-то ущемляет нас. На самом деле это, конечно, не так, но ревность и зависть затуманивают наши суждения. Даже если мы не соревнуемся, дух соперничества заставляет нас чувствовать обратное.

Однако если относиться к успехам других людей с радостью сопереживания, то можно искренне и от всей души радоваться их удаче. Вместо того чтобы терзаться бесплодными мыслями типа: «Ну почему это досталось тебе, а не мне?! Оно должно было стать моим!», мы можем принять тот факт, что «это» никогда не было нашим, и порадоваться успеху другого человека. Если мы подходим к жизни с позиции нехватки, замечая лишь то, чего нам недостает, а не то, чем мы обладаем, то любой, у кого есть желаемое нами, становится врагом. Но если мы умеем радоваться счастью других людей, то понимаем, что радость и удовлетворение – это не конечные величины, за которые нужно хвататься, пока есть возможность. Они всегда доступны, потому что это внутренние качества, которые появляются естественным образом, если дать им волю.

Доступный путь к радости сопереживания лежит через сострадание, или через отклик сердца в ответ на боль или страдания с желанием облегчить эти страдания. Сострадание – это энергетически заряженное и мощное чувство. Как говорил буддийский монах Ньянапоника Тхера, «именно сострадание поднимает тяжелую решетку, открывает дверь к свободе, делает узкое сердце широким, как мир. Сострадание устраняет из сердца лежащий на нем груз, парализующую тяжесть; оно дает крылья тем, кто привязан к оковам своего „я“»[2]. Внимательно присмотревшись к жизни того, кого мы считаем соперником, мы обязательно увидим трудности, выпавшие на его долю, или поймем, насколько непрочным может быть положение и успех. Когда мы можем соприкоснуться со страданиями предполагаемого противника, победа или поражение кажутся уже не столь важными.

Загрузка...