Когда эта эмоциональная минута подходит к концу, я выпрямляюсь и отпускаю Яшу. Пальцами стираю влагу с лица и тру глаза.
Он молчит, и, наверное, это правильно. Сейчас слова бессмысленны. Мы оба это знаем. Нет смысла обещать что-то, говорить, что все образуется. Это просто точка.
Так происходит. Так бывает. Не каждая любовь заканчивается любовью. Некоторая, просто заканчивается и все.
– Уф, – выдыхаю и смотрю на него намеренно храбрясь, свою долю первых слез, я уже выдала. – Что ж, наверное, я поеду к маме, – говорю, шмыгая носом, который почти не дает мне дышать.
– Брось, за окном темнота и вероятнее всего пойдет снег с минуты на минуту, Ёсь. Да и… тебе в принципе не надо никуда уезжать, ну что ты выдумываешь?
– Может быть, ты и прав, – встаю с дивана и немного отхожу в сторону, – но я сейчас так чувствую, Яша. Мне все равно придется съехать, потому что одна я эту квартиру не потяну, да и так проще.
– Я все равно против позднего отъезда, – он откидывается на спинку и смотрит на меня.
– Все в порядке. Я не буду тащить с собой вещи. Просто переночую у нее. Нам обоим с этим нужно переспать.
Он выглядит задумчивым. Его любимая маска. За ней он прячет все и боль, и страхи и… все что связано с этим.
Когда он молчит и больше ничего не добавляет, я принимаю это за ответ. В общем-то, он вроде как больше не имеет права на советы и попытки удержать. Одно радует – мы расстаемся не врагами, это было бы куда хуже. Яша всегда будет мне очень близким человеком.
Уйдя в спальню, я беру самое необходимое, что понадобится на пару дней, потому что завтра я не планирую сюда возвращаться и выхожу в гостиную.
Яша в этот момент смотрит что-то в телефоне и убирает его, стоит мне оказаться рядом.
– Фотки с дня рождения? – догадываюсь.
– Ага, Валера уже опубликовал.
– Отлично, потом зайду, гляну.
Он смотрит на мою сумку и хмыкает.
– Не выглядит она твоей обычной косметичкой, которую ты с собой берешь, когда едешь к маме «переночевать».
– Перестань.
– Ладно, – пожимает плечами. – Ключи же возьмешь?
– Конечно. Но я дам тебе знать, когда приеду за вещами.
Мы медленно доходим до двери, и он останавливается.
– Может провести?
– Тогда потеряется смысл слов «побыть наедине» и «переспать с этой мыслью», Яш.
Он тяжело вздыхает, запустив в волосы обе пятерни.
– Поверить не могу. Это вообще все реально?
– Ага.
– Мы, блин, правда расстаемся? – тон его голоса становится все выше и рассеянней.
– Яш, – сердце сжимается, смотря на него.
– Кис, ну блин, – он встает вплотную и по-хозяйски гладит талию, прижимая к стене, а после целует.
Я отвечаю, потому что так делала всегда, но в какой-то момент отстраняюсь и кладу пальцы на его губы. Нужно научиться ставить точку и расставаться.
– Пожалуйста, не надо, – умоляю его.
– Ты же моя, м? Ну моя же.
– Тебе нужна я, а не мои желания. Не мои мечты. Яша, я правда хочу остаться, родить ребенка и сыграть свадьбу с тобой. Но откуда взять счастье в таком союзе?
– Я не понимаю этого дерьма.
– Поверь, по слову «дерьмо» я отлично осознаю, что не понимаешь.
– Было же нормально все, – вижу, что психует.
– Я никогда не скажу, что не была счастлива с тобой, – улыбаюсь ему. – Просто я хочу расширить это слово.
Надев парку, я поправляю волосы, чтобы натянуть на голову шапку. Затем выбираю угги, потому что не хочу замерзнуть, и поднимаю с пола сумку.
– Ладно, я пойду.
– Позвони, как доедешь.
– Напишу.
– Хотя бы так.
– Ну, пока, – смотрю в его глаза.
– Пока, кис.
Поджав губы, я не даю себе времени на раздумья и противоречия. Я просто разворачиваюсь и выхожу за дверь. Затем, спустившись в лифте на первый этаж, выхожу из дома и чувствую, как грудь спирает от боли.
Все эмоции разом вырываются из меня, проделывая дыру в груди.
– Боже мой… боже… Ладно. Ладно, – успокаиваю себя и только потом замечаю, что огромные хлопья снега летят и кружат всюду. Белое полотно уже лежит и по щиколотку покрыло землю.
Конечно, он уже к утру может растаять, но… это, черт возьми снег. И так красиво.
О возвращении обратно не может идти и речи, поэтому я делаю шаг вперед. За ним второй и третий. А после я просто иду.
Та самая давящая боль в груди внезапно проходит, и легкие наполняет не боль, а морозный воздух.
Я прохожу достаточно много, постоянно размышляя об этом вечере. Пару раз сворачиваю, что в итоге становится моей ошибкой. Потому что в какой-то момент я устаю, петлять по дороге. Умерив шаг, чтобы не упасть, и оглядевшись, в итоге понимаю, что…
– Я что, заблудилась?
Посмотрев во все стороны, я не узнаю ничего.
– Да быть этого не может.
Развернувшись, я иду к тому самому углу, откуда только что свернула и снова ничего.
Не придумав ничего лучше, я решаю идти на свет. Точнее, туда, где больше всего прожекторов уходит в темное небо.
Этот район не криминальный и не находится на окраине. Поэтому я не очень переживаю за свою безопасность. Улицы освещены достаточно хорошо. Но я хочу сесть и просто выдохнуть.
– Точно, пруд, – осеняет меня, и я резко останавливаюсь, но тут меня внезапно сбивает с ног кто-то позади, и я падаю на что-то… кого-то мягкого и большого.
Застонав, я перекатываюсь набок и оказываюсь на холодном снегу лицом вниз.
– Господи, – из меня снова вырывается стон.
Придя в себя, я смотрю вбок и вижу, что на меня смотрит пара мерцающих в свете фонаря глаз. Почти красиво.
– Какого черта? – возмущаюсь и тут же встаю на колени, затем поднимаюсь на ноги.
Мужчина делает то же самое и принимается отряхивать свою не очень теплую куртку и штаны. Затем смотрит на меня нахмурившись.
– Какого черта что? – его голос такой слегка хриплый. Не их тех мужских голосов, которые нам кажутся сексуальными по утрам.
Он будто хриплый, сам по себе, урчащий.
А еще, я сомневаюсь, что это мужчина. Скорее парень. Молодой голос.
– Вы сбили меня с ног, вот какого черта.
– Если бы вы не остановились посреди дороги, да еще так внезапно, мне бы не пришлось внезапно тормозить.
– То есть я виновата?
– Ну явно не я.
– О, прямо штамп мужской особи воплоти. Браво. Это, как знать ответы еще до сдачи экзамена.
– Чего?
– Да-да, – не желаю больше продолжать этот нелепый диалог. – Всего хорошего.
Разворачиваюсь и иду в ту же сторону, куда держала свой путь, и слышу шаги за спиной.
Снова останавливаюсь и он тоже. Сейчас, приблизившись к очередному фонарному столбу, парень виден мне достаточно хорошо, чтобы понять его молодой возраст. Высокий рост, но не исполин, потому что мы с ним смотрим друг другу в глаза на одном уровне. А еще стильно спадающие волосы на глаза. При этом виски и затылок более коротко выстрижены.
– Серьезно?
– Что?
– Вы идете за мной.
– Я иду вперед.
– За мной. Намеренно медленно.
– А разве не понятно, что нам в одну сторону?
– Есть другая дорожка, через дорогу. А ты напоминаешь мне маньяка, который якобы случайно шел за жертвой следом, до первого темного угла.
Он устало закатывает глаза к темному небу, и снег падает на его лицо. А вот это было красиво, признаю.
– Слушай, красотка, у меня был, очевидно такой же дерьмовый вечер, как и у тебя. Поэтому я бы хотел свести к минимуму общение с кем-либо.
– Теперь ты знаток плохих вечеров?
Фыркнув, он обходит меня и идет вперед, ничего не сказав.
Это меня странно цепляет и даже злит.
Если честно, я понятия не имею, что со мной творится сегодня. Это на меня не похоже.
– Обычно я не пристаю к прохожим и не обвиняю их во всем, – срывается с моих губ, и он останавливается.
– Трудно поверить, – говорит парень и оборачивается с улыбкой на губах.
– На самом деле я заблудилась.
Мне бы смутиться из-за нелепости, сказанной мной, но сегодня вечер полон сплошных проблем и полнейшего абсурда.