Было у женщины семеро голодных детишек, и принялась она печь им блины. Молозивом сдобрила тесто, на сковороду плюх – пыхтит блин, поднимается. А детишки гурьбой собираются. Старый отец сидит – смотрит.
– Ой, матушка, дай блина чуток! – кричит голодный роток.
– Ну дай, родимая! – кричит другой.
– Ну дай, родимая, любимая! – кричит третий.
– Ну дай, родимая, любимая, сердечная! – кричит четвёртый.
– Ну дай, родимая, любимая, сердечная, пригожая! – кричит пятый.
– Ну дай, родимая, любимая, сердечная, пригожая, хорошая! – кричит шестой.
– Ну дай, родимая, любимая, сердечная, пригожая, хорошая, щедрая! – кричит седьмой. И все разом просят, один другого жалостней, потому как голодные.
– Детки мои, обождите, вот переверну, – говорит она, – все отведаете блина, пышного-то блина, поглядите!
Услыхал блин – напугался, с испугу сам собой перевернулся. Норовил он из сковородки прочь, да силёнок недостало, шлёпнулся туда ж другим боком. А как другим боком разогрелся, так из сковородки прыг на пол! И покатил колесом в дверь, а там – по дороге.
– Эй, погоди! – пустилась вдогонку хозяйка со сковородкой в одной руке, с поварёшкой – в другой. А за хозяйкой – детвора. А за ними – отец, едва поспевая.
– Эй, держи его, лови его! – кричат разом. Вот-вот догонят, схватят.
Да тут блин завертелся, закрутился ещё пуще и пропал из виду. Проворней всех оказался.
Катится он по дороге, а навстречу ему – человек.
– Здравствуй, блин, – говорит.
– Храни Господь, человече-издалече, – отвечает блин.
– Блин мой ненаглядный, не катись, задержись, дай я тебя съем!
– Я хозяйке не дался и старцу-отцу, а из семерых – ни мальцу. И от тебя, человече-издалече, увернусь! – сказал и был таков.
Катится дальше блин, а навстречу ему – курица.
– Здравствуй, блин, – говорит.
– Здравствуй, курица-умница, – отвечает блин.
– Блин мой ненаглядный, не катись, задержись, дай я тебя съем!
– Я хозяйке не дался и старцу-отцу, а из семерых – ни мальцу. Ушёл я от человека-издалёка и от тебя, курица-умница, увернусь! – сказал и был таков.
Катится дальше блин, катится, а навстречу ему – петух.
– Здравствуй, блин, – говорит.
– Здравствуй, хват-петух! – отвечает блин.
– Блин мой ненаглядный, не катись, задержись, дай я тебя съем!
– Я хозяйке не дался и старцу-отцу, а из семерых – ни мальцу. Ушёл я от человека-издалёка, от курицы-умницы и от тебя, хват-петух, увернусь! – сказал и был таков.
Катится, катится блин и встречает утку.
– Здравствуй, блин, – утка говорит.
– Здравствуй, утка-прибаутка, – блин отвечает.
– Блин мой ненаглядный, не катись, задержись, дай я тебя съем!
– Я хозяйке не дался и старцу-отцу, а из семерых – ни мальцу. Ушёл я от человека-издалёка, от курицы-умницы, от хвата-петуха и от тебя, утка-прибаутка, увернусь! – сказал и был таков.
Потихоньку-полегоньку катится блин долгонько, и встречается ему гусыня.
– Здравствуй, блин, – говорит.
– Здравствуй, гусыня-разиня, – блин ей.
– Блин мой ненаглядный, не катись, задержись, дай я тебя съем!
– Я хозяйке не дался и старцу-отцу, а из семерых – ни мальцу. Ушёл я от человека-издалёка, от курицы-умницы, от хвата-петуха, от утки-прибаутки и от тебя, гусыня-разиня, увернусь! – И был таков.
Катится блин по дороге, катится, навстречу ему – гусак.
– Здравствуй, блин, – говорит.
– Здравствуй, гусак-простак, – отвечает блин.
– Блин мой ненаглядный, не катись, задержись, дай я тебя съем!
– Я хозяйке не дался и старцу-отцу, а из семерых – ни мальцу. Ушёл я от человека-издалёка, от курицы-умницы, от хвата-петуха, от утки-прибаутки, от гусыни-разини и от тебя, гусак-простак, увернусь, – сказал и пропал.
Катится, катится и встречает свинью.
– Здравствуй, блин ненаглядный мой, – говорит свинья.
– Здравствуй, студень свиной, – отвечает блин. И скорей прочь.
– Эй, погоди, – кричит свинья, – чего торопишься, вместе через лес и двинемся. Вместе надёжней…
Блин подумал: дело свинья говорит. И согласился. Недолго были они в пути, как вдруг перед ними – ручей. Свинья запросто перебралась на ту сторону, а блин стоит, мнётся.
– Садись ко мне на пятачок, – говорит свинья, – я тебя через ручей переправлю.
Блин послушался.
– Хрю!
Свинья его и проглотила. А раз блин дальше не катится, то и сказка не сказывается.