Вятич – большой город. Самый большой во всех пяти княжествах Славврата. Хотя, говорят, Кронград, который отсюда к востоку и тоже стоит на море, может сравниться размахом. И как не прискорбно Вятич, пожалуй, самый неславянский город на наших землях. Чертовы эльфы поначалу тихо проникли сюда с выгодной торговлей: у них товары на загляденье, и много такого, чего вообще нет в наших княжествах. В общем, проникли остроухие, обосновались и связали купцов да самых влиятельных людей княжества кое-какими обязательствами. Потом и вовсе завлекли самого князя Разима Георгиевича так, что он потерял голову и подался за море – живет там не первый год. Теперь в княжестве мало осталось от прежней твердой власти. Хотя, если по чести, то Разим Георгиевич Славин – так себе князь. Его супруга, княгиня Ольга Васильевна будто старается не растратить свое влияние, но не особо у нее получается. Да разве может быть иначе, если вокруг мало надежных людей. И еще слишком молода княгиня, чтобы противостоять коварным интригам иноземцев. А тех в Вятиче все больше. Теперь уже не только остроухие из Леадора хозяйничают в самых верхах, сюда же добавились степняки из Аштума и черные люди, прибывающие с юга. Кеошерицев, теперь здесь тоже много, но от них меньше всего беспокойства.
Я не могу знать, каким был в прошлом Вавилон на Гае, но из того, что отложилось в мой памяти после скудных уроков истории, Вавилон был чем-то похож на Вятич. Вот такие у меня ассоциации. Возможно неправильные, тупые, но сказал, что думаю.
В Вятич мы прибыли, когда уже стемнело и над зубьями старой крепостной стены показался серебряный край Леды. Задержка вышла из-за того, что начало шататься заднее колесо дилижанса, и мы застряли для ремонта недалеко от моста через Вятку. Да, здесь тоже есть река Вятка, только к нашей она имеет отношение лишь названием, кстати, как и город Муром, и многие названия поселков, созвучным которым на Гае тьма, здесь тоже имеются.
По причине того, что наступила ночь, первоначальные замыслы поменялись. Мы не пошли в кеошерийский квартал, чаще называемый Шашми, а сразу направились в таверну. Поскольку были при деньгах, решили снять комнату в «Хрустальном Филине». После ужина с травяным чаем, поднялись к себе, на всякий случай подперли дверь столом и легли спать. Следующий день обещал много беготни и, возможно, много потрясений, поэтому не грех набрать побольше сил здоровым сном.
Утром я проснулся раньше ленивой кеошерийки, и первая вполне здравая мысль была о часах. День назад я много ломал голову, что полезного перетянуть на Флагрум в кулаке при следующем перемещении. Пока пунктом один значатся обычные наручные часы, надежные механические. Сейчас бы глянул и знал, который примерно час. А так приходится ориентироваться по положению солнца, которое сейчас не видно за крышами соседних домов, или топать в главный зал таверны: там устроено громоздкое эльфийское чудо – часы. Кстати, в местных сутках не двадцать четыре часа, а двадцать: десять светлых и десять типа темных, хотя темные частично захватывают вечернее и утреннее время, когда вовсе не темно. Сама продолжительность часа несколько больше нам привычного.
– Коша, – мне хотелось взбодрить ее, ткнув пальцем в бок, но Агата открыла глаз раньше, чем я произнес первый звук. – Идем сначала к твоим хвостатым?
– Нет, сначала вкусно кушаем, – отозвалась она. – Потом сразу в Шашми, ведь от твоих бесхвостых пользы меньше.
– Ну да, один вред. Ума не приложу, почему лже-стражник с приятелями, позволил так легко уехать нам из Кузней, – наклонившись, я заглянул в ее приоткрытый левый глаз, красивый, изумрудный, словно светящийся изнутри. – Как думаешь, может это типа магическое письмо и печать – полная хрень? Нет в нем никакой ценности, кроме той, которую мы сами вообразили?
Кеошерийка ловко ухватила меня лапой и притянула к себе. Ее язык снова сделал мою щеку влажной. Вот же сучка, как она любит такие игры! А ведь мы друзья. Доиграется, что я когда-нибудь ее трахну. Хотя, это противоестественно, есть в ней, что-то такое притягательное, что словами не объяснить. Боги, всеми силами сторонюсь от подобных отношений с ней. При нашей с ней жизни, гораздо правильнее оставаться просто друзьями, пусть самыми теплыми, сердечными на два известных мира.
– Или есть еще версия… – она открыла второй глаз, – этот лже-стражник понятия не имел, что в сумке. Они вообще могли быть случайными знакомыми. Поэтому, как ты говоришь, ему насрать на то, что мы забрали вещи из сумки.
– Детка, но ты же сама сказала, будто тот, что в гражданском придавал важное значение сумке. Говорил, чтоб друг его за ней приглядывал, – напомнил я, вывернувшись из ее лапы.
– Сершш, я соврала, чтобы ты меньше ругался. Сам, подумай, все это произошло не на рыночной площади. Зачем, ему приглядывать, за сумкой, если вокруг никого нет? И я не в счет, потому что я очень занята – в моей киске его толстенький тверденький член, – она засмеялась, грациозно выгибаясь на постели. – Да, простит меня Баршшет, но зачем мне в тот приятный момент еще какая-то сумка? Я ее захотела потом, когда кончила под ним и пришла в чувства. Думаю, сумка хорошая, мало ли может в ней есть что-то интересное.
– Нет, ты точно сумасшедшая? – я тоже рассмеялся. – Надеюсь, твои ненормальные дни уже закончились?
– Шшш… – сказала она в ответ.
Спустившись в обеденный зал, мы неторопливо позавтракали. Время было ранее, и не следовало спешить, чтобы потом не околачиваться у закрытых дверей в Шашми. Я взял для себя травный чай с сырной лепешкой и эльфийские фруктовые сладости. Агата говяжью печень с кровью, присыпанную острыми специями.
Вообще основная цель кеошерийки в Вятиче – передать ритуальные статуэтки Баршшет для нового святилища, которое откроется на днях. Я не вдавался в подробности ее дел, связанных с «кошачьей» общиной, но знаю, что лишь ради этого мы сюда топтали ноги, и поэтому она торопилась. Как избавимся от статуэток, так мы станем полностью вольны в скитаниях и у нас снова будет много свободного времени.
Шашми примыкал к западной части старой крепостной стены. Петляя по узким улочкам старого города, мы добрались туда за полчаса. Уже начали открываться некоторые лавки, в основном продуктовые. Пахло горячим хлебом. К рынку потянулись телеги с фруктами и овощами. В соседнем проулке блеяли овцы, которых гнали на продажу.
У дверей двухэтажного здания с мрачным фасадом из серого камня мы остановились. После удара в наддверную колотушку, за маленьким окном мелькнула чья-то тень.
– Это со мной, – прошипела Агата, когда тяжелая створка двери отворилась и добавила что-то на своем языке.
Нас запустил великовозрастный кеошериец – я уже научился их различать. Этому на вид не меньше лет пятидесяти. Облаченный в длинный черный халат с серебряным шитьем, он важно прошествовал впереди нас, провожая в просторный зал, освещенный десятком бронзовых лампад. Пол густо устилало множество подушек, некоторые лежали горкой – кошачья традиция. Хвостатые любили и есть, и спать, и принимать гостей на полу, растянувшись на подушках.
– Уважаемый Лейкашш, позови Ошмру, – попросила Агата, снимая сандалии на специальной подстилке. – Может она потребуется. Есть у нас вопросы про особый товар.
Агата при мне очень редко разговаривала на кеошерийском. Как я понял, это являлось важным проявлением уважения.
– Она нам сделает завтрак, ты же еще не кушала, Агашимая? – заботливо спросил хозяин жилища и обратился ко мне: – Вам, уважаемый господин, что приготовить? Ошмра делает отличный омлет с кусочками курицы и зеленью. Хотите?
– Его имя – Сершш, – с опозданием представила меня Агата. – И мы завтракали. Проснулись пораньше, скорее к вам.
– «Сершш» – почти по-кешерийски! – Лейкашша явно позабавило мое имя.
И я от себя добавил:
– Спасибо, обо мне не беспокойтесь – я точно не голоден.
Я тоже освободился от сандалий на подстилке. Пройдя в зал, сел на подушки рядом со своей кошей. В кеошерийских жилищах я бывал много раз, особенно после того, как познакомился с Агатой. Бывал в их походных шатрах, которые часто встречаются на дорогах от Китежа и в городских домах. У них уютно, спокойно, но несколько отталкивает неприятный запах – он есть почти всегда и везде.
Пока хозяин дома, он же какой-то видный представитель кеошерийской общины в Вятиче ходил за Ошмрой, Агата выложила три статуэтки, завернутые в куски волчьей шкуры.
– Можешь приготовить драгоценности, – сказала Агата, услышав шаги в коридоре. – Ошмра их не купит, но оценит честно.
В зал вошел Лейкашш и немолодая кеошерийка, полноватая, медлительная с милой мордашкой. Агата представила меня ей, и та села ровно напротив, поглядывая на меня с любопытством желтыми глазищами.
– Как хорошо! Хорошо! – шипел Лейкашш, беря поочередно статуэтки, разворачивая их и восторгаясь чем-то мне совершенно непонятным. – Какая сила! Ушум нашш, Баршшет! Аш, Баршшет! – приговаривал он.
Затем осторожно завернул каждую статуэтку в тот же кусок шкуры и поблагодарил мою подругу, прижав лапу к груди и склонив голову.
– Это всего лишь мой долг, – ответила Агата и подала мне пальцем знак.
Я раскрыл ладонь, в которой лежали несколько побрякушек. Самая видная это конечно ажурное колечко с огромным, лучистым «камешком», наверное, сделанным из стекла или какой-то дешевой ерунды. Рядом блестели в огнях светильников брошь, серьга, еще два колечка и стальная с пластмассовой вставкой заколка. Представлять эту дешевую ерунду как какую-то ценность, для меня было очень забавно и настолько же интересно.
– Ошмра, уважаемая, посмотри эти вещи. Они не из золота, но очень хорошши, – проговорила Агата. – Мы хотим знать, за сколько их можно продать и где лучше это сделать.
– Да, хорошши! Вижу. Можно? – кеошерийка протянула лапу, ожидая моего позволения взять «драгоценности».
Когда я передал их ей, она сказала:
– Пойду посмотрю их на солнце. Хороший свет много значит.
Она вышла, а Агата заняла не менее важными вопросами хозяина жилища, положив перед ним на высокой подушке Печать Велеса и магическое письмо, вытащив его из тубуса.
– Скажи, мудрый, что это за вещи? Кто может прочитать это письмо? – спросила Агата.
Кеошерица в первую очередь заинтересовала печать. Он долго вертел ее в лапах и даже несколько раз понюхал. Потом заключил:
– Это печать Сынов Велеса – братства недобрых к нам людей. О них мало известно. Они скрытны, их цели мало кому ясны даже среди людей. Знаю, что они занимаются магией, и интересуются самыми древними заклятиями. Особенно теми, что можно найти в гробницах ушедших аштумов. Больше нечего сказать. А письмо… – здесь кеошериец задумался, водя из стороны в сторону хвостом. – За таверной «Алый Трум» есть книжная лавка. В ней хозяин – господин Ставров. Илья Васильевич Ставров. Белый старичок с заплетенной бородкой. Вот с ним поговорите. Если он сам не сможет прочесть, то укажет к кому обратиться. Скажите, что от меня – он поможет.
Ошмра от чего-то не возвращалась долго. У меня даже возникла мысль, будто старая кошка сделала ноги с моими цацками. Шутливая, разумеется, мысль. Просто представил, как она, сжав в лапке копеечную бижутерию, удирает с бешеными от восторга глазами. Но вот она вернулась, несмотря на преклонные годы грациозно и легко села все там же напротив меня и так повернула разговор:
– Где ты такое взял?
Писец! Кажется, похожий вопрос задавала Агата. Надо что-то отвечать. Я усмехнулся и сообщил:
– Эти штуки делает мастер из далекой страны. Какой – не могу сказать. Он честно предупреждает: вещицы не золотые.
– Это я вижу. Очень странные вещицы. Этот камень царапается – мягкий, – она указала коготком на пластмассовую вставку в заколке. – И эти тоже непонятные, – она тронула брошь. – Я не знаю, сколько такое стоит. Вещи красивые, но непрочные. Думаю, вы их не продадите, дороже, чем, если бы они были золотыми. Камни могут пойти по цене хороших турмалинов.
– Хорошо, но за это красивое кольцо сколько можно выручить? – спросил я.
Ответ ее мне не нравился. Не для этого я выгребал из тумбочки Ленкины цацки, не для этого прятал их в кулаке. Хотя… одна из цацек свое отработала на 1000%. Ведь с женой кузнеца аж вон что стряслось. А старой, матерой кошке, видите ли, не по душе великая китайская штамповка!
– За такое кольцо… Рублей сто – сто пятьдесят можно просить, – неуверенно сказала Ошмра. – А эти… – она шевельнула кончиком пальца остальные побрякушки. – Не больше, чем рублей по двадцать – тридцать.
– Нас бы устроило, – я весело подмигнул Агате. – Даже все можно отдать за сто рублей.
В самом деле, если славвратскую сотенку перевести в золото, то потом на вырученное золото можно купить на Гае пару пригоршней хорошей китайской бижутерии. Мне снова стало смешно, но Агата почему-то недовольно скривилась. Так и хотелось сказать: «Не парься, детка. Если меня будет почаще выбрасывать из Флагрума, мы можем весьма разбогатеть». Я даже представил этакую новую купеческую артель: «Серж и Агата. Охренительные товары! Цацки, которых больше не купишь нигде! В очередь, сволочи!». Но все это тоже шутка. Я в душе не торговец и Агата тоже. Нам больше по вкусу приключения. Ограбить какого-нибудь жирного жмота нам гораздо приятнее, чем его облапошить на стоимости товара.
Ошмра рассказала к кому выгоднее обратиться для продажи моих побрякушек. Я ее не слушал – для этого имелись чуткие ушки Агаты. После чего мы вежливо распрощались и вышли.
– Сершш, за сто рублей такую прелесть! Так делать не надо! – возмутилась коша, когда мы отошли на сотню шагов.
– Детка, ты просто не врубаешься. Это… – потеребил штаны, в кармане которых небрежно валялась бижутерия, – на самом деле стоит очень дешево. Как бы тебе объяснить… Я постараюсь принести еще таких украшений, – давно хотел рассказать ей о Гае, о своих перемещениях и о том, откуда я на самом деле. И Агата, скорее всего, меня бы легко поняла, поверила бы сразу или почти сразу. Ведь для всех разумных существ этого мира магия и всякие чудеса – штука такая же обыденная, как для нас электричество. Однако, рассказывать, объяснить пришлось бы очень много, поэтому я не торопился с подобным разговором. Не сказал и в этот раз. Может как-то вечером под кружечку эля вскрою ей все карты, щелкну перед ее носом зажигалкой, посвечу брелком-фонариком для пущей убедительности. Мне от коши скрывать нечего. Как жаль, что ее нельзя засунуть в кулак и вместе на Гаю. Вот бы она там охренела! Охренела бы и в моей квартире, и особо на улице. Хотя может быть когда-то появится способ взять ее с собой. Ведь в меню появилась строка в «Особые возможности». Возможно, добавится там что-то еще.
Агата, наверное, ждала, что я выскажусь по происхождению украшений яснее. Но я, следуя за ней по грязной улочке через квартал Ремесленников, молчал, размышляя хитростях мироздания. Кстати, меню… Закрыв правый глаз, сжал кулак.
«Личное-Инфо
Объект-Инфо
Особые возможности
Задания
Разное*»
И посмотрим эти самые «Особые возможности».
Увы, там как была, так и осталась одна строка: «Задержка на Гае», в данный момент ее активировать нельзя. Ниже ее серая полоса, о ее назначении я пока не догадывался. Что там говорила об этих фишках Эльвира? Должен, должен появится еще один важный пункт «Перемещение на Гаю», но его пока не было. Видно, я пока рожей не вышел.
Из любопытства глянул личные статы:
«Личное Инфо»
«Уровень Здоровья 126
Физическая Сила 117
Сила магии 48
Ловкость и реакция 153
Выносливость 108
Ментальный Уровень 158
Магическая Энергия 83
Обаяние и Шарм 126
Боевые техники 4
Магические техники 2
Нераспределенный актив 27
Вернуться»
В общем, никаких особых изменений. Разве что магическая энергия восстановилась после обольщения Лейны. Она у меня восстанавливается быстро.
Я убрал меню. Идти с одним закрытым глазом неудобно и выглядишь идиотом. Даже Агашимая, оглянувшись на меня многозначительно хмыкнула. За поворотом показалась высокая красная крыша таверны «Алый Трум», где-то за ней находилась книжная лавка, о которой толковал старый кот.
Мы прошли мимо Гостиного двора, у открытых ворот которого стояли груженые подводы и громко болтали важные мужчины в вышитых кафтанах – купцы, поди ж ты. И за углом обнаружилась та самая лавка с вывеской, похожей на развернутый свиток и надписью «Ставров – Редкие Книги».
В зале с двух сторон ограниченном книжными полками царил полумрак. Окошки маленькие давали скудный свет, а светильники отчего-то не разожгли. Нас встретил паренек худенький, шустрый. На вопрос о хозяине, он тут же исчез за низкой дверью. Скоро послышались шаги, и появился сам Илья Васильевич. Тот самый белый старичок с заплетенной в косу бородкой, как его описал кеошериец.
– Господин Ставров, к вам посоветовал обратиться уважаемый Лейкашш, – начал я, вытаскивая из котомки тубус. – Дело в магическом письме.
Илья Васильевич хитро прищурился и напустил улыбку. И мне от чего-то показалось, что этот седой черт с расшифровкой послания вполне поможет. Поможет, но при этом сказочно навариться на нас.