Глава 3

Семейный портрет – одно. А вживую я оказалась не готова к шквалу хищной красоты, обрушившейся на меня. И глаза! Глаза у них какие – большие, в густых пушистых ресницах, вытянутые к вискам, такие еще называются «миндалевидные».

Я так и застыла, буквально пожирая взглядом всех присутствующих.

– Не стой в дверях, дура, – поприветствовала меня девица лет четырнадцати. Она сидела ближе всех и косила на меня лиловым глазом, как злая лошадка.

– Магнолия, манеры. – Какой голос! Я аж вздрогнула. И непонятно, то ли от испуга, то ли от глубины и музыкальности баритона. – Все собрались? Подавайте обед.

Ага. Во главе стола у нас явно отец. Боже, у меня мурашки по коже от одного его взгляда. Отец, ну почему же ты отец?! Отринь же дочь и имя измени… кхм. Куда-то не туда мысли потекли. Ну вот не воспринимался этот молодой и харизматичный брюнет, сверкающий из-под ресниц красновато-коричневыми драгоценными камнями, как старший родственник и тем более – папочка. Впрочем, так-то я ему просто приемная. Так что, наверное, это и правильно.

– Тикка, тебе нужно особое приглашение? Присаживайся уже.

Взгляд скользнул на следующего мужчину, сидящего с правого бока. Это он высказался. Если верить книжке – старший сын великолепного папаши. Только вот тот его что, лет в пять зачал?! Непонятно. Ладно, потом разберемся, сейчас лучше сесть на единственный свободный стул – как раз напротив лиловоглазой кобылки.

Ну, что там бог послал? Суп? Или сначала молитву? Как в лучших домах? А нет, все же суп. Из какой-то розовой рыбы в сливках. Сказала бы – из форели, но запах не похож, хотя и вкусный.

Я не спешила хвататься за ложку, сначала надо присмотреться. Мало ли какие застольные манеры в этом доме. У меня нет проблем с привычными столовыми приборами, но в чужой монастырь со своей вилкой не ходят.

– Ортика, – снова обратил на меня внимание отец, – ты выглядишь бледнее обычного.

– Лучше ее пока не трогать. – Слева от меня сидел тот самый пацан, который сдул ритуал. Я узнала его голос, точнее, едва слышный шепот, обращенный к кобылке Магнолии. – Разволнуется и как устроит нам запах тухлого гоблина в столовой.

– Люпин, придержи язык, – одернул его глава семейства. А потом снова требовательно посмотрел на меня. В моей голове будто отбеливателем прошлись, настолько там стало пусто. Но все же кое-что всплыло в воспоминаниях.

– Прошу прощения, отец. Несколько перестаралась с корнем лунного ириса. – Я все же взяла ложку, потому что окружающие ели суп как все нормальные люди, никакой экзотики.

– Она что-то сказала отцу?! – одновременно пискнули два здешних подростка и тут же спрятались за салфетками.

– Да ладно, она назвала его «отцом»! – кто это сказал, я не поняла.

– Хм? – Брюнет тоже удивился, но его удивление перетекло в интерес, а не в шок. – Ты наконец решила закалять тело? Не делай этого самостоятельно, формулы для привыкания к ядам давно разработаны в нашей семье. После обеда я распоряжусь о предоставлении тебе нужной литературы.

– Ортика… – буквально простонала знакомая шатенка, сидевшая по левую руку от главы. – Как ты могла?! Я не разрешала!

– Ириссэ, не вмешивайся.

Одной ледяной фразы брюнетистого отца оказалось достаточно, чтобы зеленоглазая шатенка замолчала и снова потерялась на фоне прекрасного семейства. Хм, понятно, мамочка у нас – подкаблучница. Или просто «фиялка нежная», что тоже недалеко ушло.

Дальше мы ели молча. Я исподволь рассматривала присутствующих и мысленно на каждого клеила стикер с надписью.

«Пакостник недопоротый» – самый младший брат. Люпин.

«Коза вредная» – единственная сестра. Магнолия.

«Старший псих» – во всем копия папочки, но взгляд чересчур дикий. Прямо на лбу написано: «Всех убью, один останусь». Верат дель Нериум.

«Средний псих, но себе на уме» – этот тоже недалеко ушел от родителя внешностью, а от брата свирепостью, но в глазах тщательно спрятанная искра непокорности и мозгов. Видимо, еще не полностью вышел из бунтарского периода. И вообще не дурак. Самый опасный из младшего поколения, однозначно. Инермис дель Нериум.

Про мать даже говорить не хотелось. Она буквально тряслась как листочек на ветру, но при этом успевала все время неодобрительно на меня поглядывать.

Пока суть да дело, дошло и до десерта. И вот тут случилось странное. Я уже отломила кусочек пирожного специальной вилочкой, когда руку словно ударило током – как парализовало. Кусочек упал обратно на тарелку.

– Ортика. Не надо упорствовать. Иначе будет передоз, – подтвердил эти странности отец. – До смерти не доведет, но мне будет очень неприятно объясняться перед твоим женихом, почему его будущая жена ослепла.

Так. Так.

Думаем, и быстро.

Значит, у меня есть жених. А еще – непонятное нечто, подозреваю, магическое. Это нечто не дает мне съесть опасную дрянь. Буквально по рукам бьет. А еще – только сейчас осознала – пахнет. Пирожное пахнет несъедобно. Как приторные духи, если не хуже.

– Благодарю, отец. – Я все же пришла в себя и ответила на такую своеобразную заботу. Интересно, это только у меня такой десерт или?..

Ох. А глава семейства вообще употребляет что-то неудобоваримое! От этого «десерта», кажется, даже зеленоватая плазма в воздух поднимается.

Вот как чувствовала! Не зря здесь все ядовитыми цветочками именуются.

А у мамочки в десерте все чисто. В смысле, ничем не пахнет, парок не курится, током не бьет. Так и должно быть или это как раз подозрительно?

Учитывая, как леди Ириссэ смотрит на меня и едва не плачет в тарелку… хм… Смотрит со слезой, но вроде бы вопросительно? Что, я должна выступить детектором ядов?

Приехали. Я же не в курсе, чем ее тут должны травить, а чем нет! А, ладно, прорвемся.

Поймав зеленый взгляд, чуть заметно отрицательно качнула головой. Фиг его знает, лучше пусть не ест, без пирожного не умрет. Подозрительная там чистота или заурядная – потом выясню.

Ириссэ с тяжелым вздохом отодвинула от себя тарелку и покорно уставилась в стол.

Обед, судя по всему, подошел к концу. Глава семьи отставил бокал с вином и обвел притихшее потомство взглядом.

– Люпин, твой преподаватель доложил, что ты прогулял часть занятий, – достаточно безэмоционально высказался он. – Ты знаешь, куда должен пойти перед сном.

Судя по тому, как скривился пацан и как неуютно заерзал задницей по стулу, я ошиблась и пакостник очень даже поротый. Просто не помогает. Или помогает, но ненадолго.

– Идиот, я же говорила! – зашипела на него девчонка.

– Магнолия, леди воспитательница недовольна твоей вышивкой. Будь добра посвятить этому следующие три дня и не выходи из комнаты, пока не выполнишь идеальный ритуальный узор.

– Я… – хотела было возразить девчонка, но, наткнувшись на ледяной взгляд, тут же сдулась. – Хорошо, отец.

– Верат, на границе заметили дезертиров. Разберись. – Старший брат угрюмо кивнул. – Инермис, отчеты предоставишь за час до ужина.

Всем пинков раздал, настоящий средневековый тиран и лидер замка. Осталась мамуля Ириссэ и я. А нет… не остались.

– Ортика и ты, дорогая. К вам у меня будет несколько вопросов. После обеда пройдите ко мне в кабинет.

Ну вот, приехали! Судя по взглядам семейства – испуганным, злорадным и отчасти брезгливым, – меня ждет что-то неприятное. А судя по полуобморочной бледности матушки – ее вообще живьем съедят.

Загрузка...