Сергей устроился охранником в городской парк полгода назад. Место тихое, зарплата стабильная – что ещё надо? Первые смены прошли спокойно: ночные обходы, редкие проверки, монотонный гул рации. Но на седьмую ночь всё изменилось. Около двух часов он заметил странное движение у заброшенной карусели. Включил прожектор – никого. Только тени от старых клёнов плясали на ржавых спицах. Сергей уже хотел идти дальше, как вдруг услышал тихий скрип – будто ктото раскачивал карусель вручную. Он подошёл ближе. На полу лежали детские сандалии. Совершенно новые, будто только что купленные. Сергей поднял их, и в тот же миг карусель резко закрутилась сама по себе, разгоняясь всё быстрее. В вихре теней он разглядел силуэты – маленькие, с тонкими руками, тянущимися к нему. – Не надо – прошептал он, отступая. Карусель остановилась так же внезапно. На её сиденье сидела девочка лет восьми. Её лицо было бледным, почти прозрачным, а глаза – чёрные, без зрачков. – Ты новый сторож? – её голос звучал, будто изглубокой ямы. – Мы тут давно играем. Присоединишься? Сергей бросился к будке, захлопнул дверь, дрожащими руками набирая номер диспетчера. Но в трубке раздавалось лишь эхо детского смеха. Он обернулся к окну – девочка стояла прямо перед ним, прижав ладони к стеклу. – Ты не можешь уйти, – прошептала она. – Парк теперь твой дом. Утром сменщик нашёл Сергея сидящим у стола. Его форма была испачкана землёй, а в руках он сжимал те самые сандалии. На лице застыла улыбка – но глаза были широко раскрыты, а зрачки исчезли. С тех пор в парке появились новые правила: ни один охранник не работает дольше семи ночей подряд; после полуночи нельзя подходить к карусели; если слышишь детский смех – беги. Но иногда по ночам старая карусель всё же начинает медленно вращаться. И если присмотреться, можно увидеть силуэты, танцующие в тени клёнов. Они ждут нового сторожа.