В стране, знамо какой, при царе, не знамо знаменитом, жил народ не абы какой бедный, да и не больно богатый. У кого изба с крыльцом, у кого крыльцо без избы, а у кого и мечты такие тощие, что им самим сена подбросить хотелось. Царя тот народ любил — по крайней мере, летописцам своим так писать указывал. А указы, известно, бумага терпеливая: на ней и волк овцой ходит.
Жил в той стране сирота Егорка. Прозвали его Безмерным. Не потому, что велик ростом, а оттого, что нигде ему меры не находилось: за столом — лишний, в избе — чужой, в работе — мал, в плате — невелик. Поп его грамоте учил, а попадья - стирке. Кто даст подзатыльник — тот воспитатель. А кто платы не даст — тот человек бережливый.
Больше всех любил его обмерять мельник Трофим. Совесть у него между жерновами перемололась и на отруби ушла. Однажды велел Трофим Егорке таскать мешки. С утра Егорка рожь таскал, к обеду — муку, к вечеру — мешки секретные, про которые мельник шептал: «Не твоё дело, таскай». К закату у Егорки в руках злые кузнечики завелись от усталости.
Вышел Трофим, отряхнул бороду:
— Получай, сирота.
Бросил мешочек, а он легкий, будто его не мукой наполняли, а только с амбарным замком познакомили.
— Дядя Трофим, я ж ладони до костей истер!