— …
— Это ещё хуже.
— Семьи с потенциальной потребностью.
— Вот так.
Она пожала плечами.
— Хорошо.
Итоговая формулировка получилась такой:
«ПРИ НАЛИЧИИ У ТЕЛА ОСОБЫХ РИСКОВ ХРАМ МОЖЕТ ПРЕДОСТАВИТЬ СЕМЬЕ НЕОБХОДИМУЮ ИНФОРМАЦИЮ О БЕЗОПАСНОСТИ. ПОСЛЕ ТОГО КАК СЕМЬЯ ЯВНО ВЫБЕРЕТ ВОСС ИЛИ ДРУГОГО СООТВЕТСТВУЮЩЕГО ПОСТАВЩИКА, НЕОБХОДИМАЯ ИНФОРМАЦИЯ МОЖЕТ БЫТЬ ПЕРЕДАНА ВЫБРАННОМУ ПОСТАВЩИКУ».
Элира прочитала.
— Слишком длинно.
— Зато точно.
— Некрасиво.
— Это правило, а не реклама.
— Ты всегда так пишешь.
Люсьен поднял глаза.
— Как?
— Как надгробие.
— …
Третий пункт: общественные дороги.
Элира сказала:
— Большие храмовые мероприятия не могут занимать всю улицу.
— Они никогда не занимают всю улицу.
— День открытых дверей занимал.
— Твой бизнес в тот день тоже использовал улицу.
— Тогда напиши для обоих.
— Ни одна сторона не может занимать общественную дорогу незарегистрированным мероприятием.
— Хорошо.
Это был первый пункт за весь день, который решили меньше чем за минуту.
Оба даже слегка удивились.
И тут дверь распахнулась.
Майло вбежал внутрь.
— Священник Люсьен!
Люсьен нахмурился.
— Что произошло?
— Проблема.
Первая реакция Элиры была мгновенной.
— Кто умер?
Майло отдышался.
— Водный великан.
Элира сразу встала.
— Размер?
Люсьен тоже поднялся.
— Элира.
— Что?
— Сначала спроси, что случилось.
— Я и спрашиваю!
Майло быстро продолжил:
— Рост примерно три с половиной метра. Из народа речной гавани. Благословение только что закончилось. У семьи был собственный влагосохраняющий транспортный резервуар, но дно треснуло.
Элира схватила книгу.
— Насколько большая трещина?
— Уже течёт.
— Где тело?
— Во внутреннем дворе храма.
— Сколько без воды?
— Меньше двадцати минут.
Люсьен уже шёл к двери.
— Идём.
Она последовала.
— Пиппа!
Едва выйдя наружу, Элира крикнула через улицу.
Пиппа стояла в дверях лавки.
— Что?
— Самую большую влагосохраняющую оболочку, насос для солёной воды… нет, для пресной! И два рулона влагосохраняющей обивки!
— Поняла!
Люсьен повернул голову.
— Не все народы речной гавани пресноводные.
Майло быстро сказал:
— Этот — пресноводная ветвь.
— Я слышала.
Все четверо бросились во внутренний двор.
Мёртвый водный великан занимал почти половину каменной площадки.
Кожа глубокого сине-зелёного цвета.
Жабры вдоль шеи уже начали подсыхать.
Оригинальный транспортный резервуар стоял рядом, вода непрерывно вытекала из длинной трещины по дну.
Семья в панике собралась вокруг.
— Госпожа Элира!
— Пока не двигайте.
Она присела.
Измерила плечи.
Рост.
Хвостовой плавник.
Размах рук.
Люсьен уже положил ладонь над шеей умершего.
Слабый серебристый свет благословения лёг на остаточную магию.
— Элира, жабры сохнут быстрее остального тела.
— Я знаю.
— Сначала нужна вода.
— Не лей прямо.
— Почему?
— Кожа уже стягивается. Если резко залить, может лопнуть.
Люсьен остановился.
— Тогда что?
— Мокрая ткань.
Прибежала Пиппа с материалами.
— Здесь!
Элира взяла самую большую влагосохраняющую оболочку и развернула.
— Накрываем от задней части плеч.
Люсьен помог приподнять одну сторону тела.
— Осторожно.
— Я знаю.
— Под ним плавник.
— Я вижу.
— Ты чуть не прижала…
— Скажешь ещё раз — будешь сам его измерять!
Лицо Люсьена тоже потемнело.
— Я пытаюсь не допустить повреждения тела.
— Я тоже!
Майло стоял между ними и мудро молчал.
Пиппа присела, раскладывая второй слой, и прошептала Майло:
— Они всегда такие?
Майло смотрел прямо перед собой.
— Каждый день.
Следующая проблема была хуже.
Контейнера такого размера нет.
Самый большой влагосохраняющий резервуар на складе Восс — 2,4 метра.
Тело — три с половиной.
Элира встала.
— Сделаем временный.
Семья уставилась.
— Сейчас?
— Иначе ему придётся остаться здесь.
Люсьен спросил:
— Сколько времени?
— Нормальный сделать? Нереально.
— Тогда?
Она уже думала.
— Большая деревянная рама как внешний каркас.
Люсьен нахмурился.
— Водное тело нельзя надолго оставлять в контакте с обычной древесиной.
— Поэтому изнутри выстилаем водонепроницаемой тканью.
— Швы будут течь.
— Запечатаем.
Пиппа сразу сказала:
— В лавке есть герметик.
— Сколько?
— Полведра.
— Мало.
Люсьен сказал:
— На складе храма есть ведро герметика низкого класса.
Элира повернулась.
— У вас есть?
— Для временного ремонта резервуаров.
— Принеси.
— …
Она сказала это так, словно находилась у себя в лавке.
Времени спорить не было.
— Майло.
— Уже иду!
Он убежал.
Элира повернулась к Пиппе.
— Найди Тому.
— Утром уехал в восточный район.
— Тогда запасную платформу.
— Хорошо.
Семья стояла сбоку, пока вокруг внезапно все задвигались.
Им почти не оставалось места даже для слов.
Через час временная транспортная конструкция с поддержанием влажности была готова.
Красивой она не была.
Вообще.
Деревянный внешний каркас.
Внутри двойная водонепроницаемая обивка.
Швы герметизированы.
На дне неглубокий циркуляционный слой воды.
Снаружи закреплены влагосохраняющие оболочки.
После помещения тела внутрь оно хотя бы останется стабильным до кладбища.
Люсьен проверил жабры.
— Состояние стабильное.
Элира считала ширину перевозки.
— Какая ширина входа на кладбище?
Семья назвала.
Она подняла глаза.
— Пройдёт.
Прибыла временная платформа, которую смог организовать Тома.
Все начали поднимать.
Люсьен держал одну сторону.
— Медленно.
— Я знаю.
— Слева выше.
— У тебя справа ниже.
— У меня ровно.
— Тома!
— Не кричи! Я вижу!
Всё снова превратилось в хаос.
Но в конце концов тело погрузили.
Циркуляция воды работала.
У пожилой женщины из семьи к тому времени покраснели глаза.
Перед отъездом она взяла Люсьена за руку.
— Спасибо, священник.
Потом — руку Элиры.
— И вам спасибо.
— Это моя работа.
— Если бы мы были одни, мы бы вообще не знали, что делать.
Она посмотрела на обоих.
— Хорошо, что вы были вместе.
Люсьен тут же ответил:
— Мы не…
Элира сказала одновременно:
— Мы не вместе.
Женщина моргнула.
Пиппа и Майло оба посмотрели в небо.
Наконец женщина кивнула.
— В любом случае спасибо.
Повозка уехала.
В шесть вечера они вернулись в переговорную.
Их «часовая встреча» давно превратилась во что-то другое.
Элира села с мокрыми рукавами и растрёпанными волосами.
Белое облачение Люсьена тоже промокло.
Правила написаны только наполовину.
Оба слишком устали, чтобы нормально ругаться.
Люсьен взял перо и написал:
«С РАЗРЕШЕНИЯ СЕМЬИ СООТВЕТСТВУЮЩИЕ ПОСТАВЩИКИ УСЛУГ ДОЛЖНЫ ОБМЕНИВАТЬСЯ НЕОБХОДИМОЙ ИНФОРМАЦИЕЙ ОБ ОБРАЩЕНИИ С ТЕЛАМИ ОСОБЫХ РАС И ПОВЫШЕННОГО РИСКА».
Элира прочитала.
Не возразила.
Её очередь.
«КРУПНОГАБАРИТНЫЕ ПЕРЕВОЗКИ ДОЛЖНЫ ИЗБЕГАТЬ ОПУБЛИКОВАННЫХ ХРАМОВЫХ МЕРОПРИЯТИЙ. В СРОЧНЫХ СЛУЧАЯХ ОБЕ СТОРОНЫ ОБЯЗАНЫ ЗАРАНЕЕ УВЕДОМИТЬ ДРУГ ДРУГА».
Люсьен прочитал.
— «Обе стороны» подходит.
— Очевидно.
— Больше не пиши «храм не должен».
— Тогда и ты не пиши «Восс не должна».
— Я не писал.
— Собирался.
Люсьен поднял глаза.
— Откуда знаешь?
— На лице было написано.
— …
Началось снова.
К восьми вечера правила наконец были готовы.
Последняя страница.
Подписи.
Люсьен подписал первым.
Люсьен Хейл.
Потом передал лист.
Элира несколько секунд смотрела на его имя и подписала ниже.
Элира Восс.
Впервые их имена оказались вместе на официальном городском документе.
Элира пару секунд смотрела на страницу.
Довольной не выглядела.
Люсьен тоже.
— Было бы лучше, если бы таких аварий, как сегодня, больше не происходило, — сказал он.
— Согласна.
— Семья должна была заранее проверить транспортный резервуар.
— Это было их оборудование.
— Значит, нужно напоминать им проверять.
— Добавлю в контрольный лист.
Люсьен замер.
— Ещё один контрольный лист?
— Конечно.
Он сдался.
Они собрали вещи.
Не попрощались.
Вместе вышли из храма, а затем разошлись по разным сторонам улицы.
На следующее утро сотрудник городского управления разместил новое уведомление.
«ПРАВИЛА КООРДИНАЦИИ УСЛУГ, СВЯЗАННЫХ СО СМЕРТЬЮ, НА СТАРОЙ ХРАМОВОЙ УЛИЦЕ — ВСТУПАЮТ В СИЛУ НЕМЕДЛЕННО».
Разрешение Восс на крупногабаритные перевозки восстановили.
Как и разрешение храма на публичные мероприятия.
Майло стоял перед объявлением.
Пиппа подбежала читать рядом.
В самом низу была последняя строка:
«ОСНОВНЫЕ КООРДИНИРУЮЩИЕ СТОРОНЫ:
ХРАМ МОРРОУГЕЙТА / ПОХОРОННАЯ ЛАВКА ВОСС».
Майло прочитал вслух.
Как раз в этот момент Люсьен вышел из храма.
Люсьен сразу насторожился.
Из лавки вышла Элира.
— Что там?
Пиппа указала.
Элира прочитала.
Тишина.
Майло находил происходящее чрезвычайно забавным.
— Теперь вы выглядите как официальные партнёры.
Люсьен сразу ответил:
— Нет.
Элира одновременно:
— Нет.
Пиппа указала вниз.
— Ваши названия буквально стоят вместе.
— Только координация.
— Да.
— Это всё равно вместе.
Оба повернулись.
— Тихо.
Майло и Пиппа замолчали.
Через несколько секунд Пиппа прошептала Майло:
— Правда похоже.
Майло кивнул.
— Я тоже думаю.
— Мы вас слышим!
Пиппа тут же убежала в лавку.
Майло отступил в храм.
На улице снова стало тихо.
Люсьен стоял у входа в храм.
Элира — у входа в похоронную лавку.
Они встретились взглядами через дорогу.
Оба выглядели раздражёнными.
Потом одновременно отвернулись.
Один пошёл внутрь молиться.
Другая — считать деньги.
Это был первый день действия новых правил координации Старой Храмовой улицы.
И два человека, обязанных координироваться…
категорически отказывались признавать, что вообще сотрудничают.
Глава 21. Весь город говорит, что она наживается на мёртвых
Впервые Элира услышала эту фразу от Пиппы. В то утро Пиппа вернулась на десять минут позже обычного — с двумя пакетами хлеба, свёртком вяленого мяса и таким лицом, будто случилось что-то крайне неприятное. Элира как раз проверяла новую партию влагостойкой ткани.
— Ты опоздала.
— Знаю.
— На десять минут.
— Знаю.
— Я вычту—
— Хозяйка.
Пиппа положила хлеб на прилавок.
— На рынке о тебе говорят.
Перо Элиры продолжало двигаться.
— Что говорят?
— Что в последнее время ты слишком много зарабатываешь.
— Это правда.
Пиппа замолчала.
— Не в этом дело.
Элира продолжила записывать количество товара.
— А в чём?
Пиппа понизила голос.
— Говорят, ты богатеешь на мёртвых.
Элира на мгновение замерла с пером над бумагой, а затем снова продолжила писать.
— Я продаю товары для мёртвых.
— Там ещё есть.
Пиппа замялась.
— Говорят, теперь ты заранее берёшь деньги даже с живых.
Предварительное планирование похорон.
— Обычная услуга.
— Говорят, ты продашь что угодно.
— Тоже более-менее правда.
— И что ты, наверное, каждый день надеешься, что в Морроугейте умрёт ещё несколько человек.
На этот раз Элира писать не продолжила. В лавке на мгновение стало тихо. Пиппа смотрела на неё.
— Хозяйка?
Элира положила перо.
— Кто это сказал?
— Не знаю.
— Точные слова?
— На рынке разговаривали несколько торговцев тканями. Я спросила, откуда они это слышали, а они сказали, что в последнее время так говорят многие.
Элира откинулась на спинку стула. На её лице почти ничего не отразилось. Если люди говорили, что она любит деньги — ладно. Что она всё считает — ладно. Что при виде необычного трупа первой мыслью у неё бывает, можно ли придумать для него новый товар, — тоже ладно. Всё это было правдой. Но желать людям смерти? Это уже было другое.
— Элира, — тихо сказала Пиппа.
— М-м?
— Ты злишься?
— Немного.
— Только немного?
Элира снова взяла перо.
— Сначала работа.
Пиппа знала этот тон. Чем спокойнее звучала её хозяйка, тем хуже было дело.
К полудню в лавку вошло первое последствие слухов. Пришла супружеская пара. Гроб они не выбирали — просто долго стояли у входа. Элира подняла голову.
— Что вам нужно?
Женщина помедлила.
— Я хотела кое-что спросить.
— Спрашивайте.
— Вы… заранее получаете от храма список умерших?
Элира не поняла.
— Какой список?
— Тех, кого скоро будут хоронить.
— Нет.
— Но кто-то сказал, что у вас всегда всё очень быстро оказывается готово.
Элира посмотрела на неё.
— Потому что у меня есть складские запасы.
Женщине стало ещё неловче.
— Ещё говорят, что вы сразу знаете, когда храм заканчивает благословение.
— Моя лавка через дорогу.
— А.
— У меня есть глаза.
Женщина замолчала. Муж быстро потянул её за рукав.
— Мы просто спросили.
— Что-нибудь ещё?
— Нет.
Они ушли. Пиппа вышла из подсобки.
— Уже до такого дошло?
Элира продолжила писать в книге учёта.
— М-м.
Днём пришёл ещё один человек. Этот оказался прямее.
— Госпожа Элира.
— Да?
— Я слышал, вы специально говорите семьям, что с телом что-нибудь случится, если они не купят особый гроб.
Элира подняла глаза.
— Кто вам это сказал?
— Люди говорят.
— Имя.
Покупатель замялся.
— Не знаю.
— И вы пришли спрашивать меня?
— Хотел убедиться.
— Вы какой расы?
— Человек.
— Умерший?
— Человек.
— Обычная смерть?
— Да.
Элира указала на самую дешёвую базовую модель.
— Этого достаточно.
Покупатель моргнул.
— И всё?
— Да.
— Никакой защиты от магии?
— Нет.
— Теплоизоляции?
— Ваш отец извергал огонь?
— Нет.
— Тогда не нужна.
— Улучшенная обивка?
— Хотите — покупайте. Не хотите — не покупайте.
— Мемориальная шкатулка?
— Тот же ответ.
Мужчина несколько секунд стоял молча. В итоге он действительно купил самый простой гроб. Перед уходом ещё раз оглянулся на Элиру, словно был удивлён.
Вся эта ситуация раздражала её. Ей не нравилось тратить время на доказательства того, что она не мошенница. За это время можно было обслужить настоящих клиентов.
Под вечер пришёл Брам. Товара он не принёс. Зато принёс новости.
Он вошёл, выпил целую чашку воды и сказал:
— Элира.
— Да?
— В последнее время о тебе много говорят, да?
Она подняла голову.
— Ты тоже слышал?
— Ремесленный квартал уже знает.
— Кто начал?
Брам поставил чашку.
— Несколько старых гробовых лавок.
Пиппа сразу подошла ближе.
— Какие?
— Две на Восточной улице. Одна на юге.
Элира не удивилась. За последние полгода «Восс» отняла заметную долю заказов у традиционных гробовых лавок, особенно в работе с особыми видами. Теперь клиенты спрашивали:
— Можете сделать широкий гроб для крылатого?
— А контейнер для слайма?
— Сохранение останков водного народа?
— Приподнятую крышку для рогатых?
— Предварительное планирование похорон?
Если лавка не могла ответить, покупатель уходил. И шёл к Восс. Конечно, это раздражало конкурентов.
Брам продолжил:
— Говорят, что ты вообще не настоящий специалист.
— Вот как?
— Что ты просто достаточно наглая, чтобы браться за всё подряд.
— Ещё?
— Что ты наживаешься на потоке людей из храма.
Это, по крайней мере отчасти, было правдой.
— Ещё?
— Что теперь ты даже живых в покое не оставляешь.
Пиппа едва не рассмеялась. Элира — нет.
Брам посмотрел на неё.
— Хуже всего, что они начали использовать слова Люсьена как доказательство.
Элира наконец замерла.
— Какие слова?
— Говорят, даже священник Люсьен считает, что ты слишком далеко зашла с коммерциализацией смерти.
В лавке стало тихо. Пиппа медленно перевела взгляд на Элиру. Та ответила не сразу.
Через несколько секунд она спросила:
— Он действительно это сказал?
Брам пожал плечами.
— Не знаю.
— Кто слышал?
— Все говорят, что кто-то слышал.
— Точные слова?
— Что-то вроде… смерть не должна превращаться в бизнес, а скорбящих семей не надо заставлять покупать горы ненужных вещей.
На Люсьена похоже. Даже слишком.
Элира откинулась на спинку стула. На губах появилась едва заметная улыбка. Пиппа увидела её — и по спине пробежал холодок.
— Хозяйка.
— Да?
— Пожалуйста, не улыбайся так.
— Как?
— Страшно.
— Разберёмся завтра.
Элира опустила голову и снова занялась счетами.
Но ночью, уже лёжа в постели, она долго не могла уснуть. Через дорогу один раз ударил храмовый колокол. Элира повернулась на бок. Подумала о Люсьене. Потом обо всём, что говорили люди.
Чем дольше она думала, тем сильнее раздражалась.
Наконец натянула одеяло на голову.
Лучше бы этот мужчина на самом деле ничего такого не говорил.
Потому что если говорил — завтра она пойдёт через дорогу.
Глава 22. Ты тоже?
На следующий день Элира не дотерпела даже до полудня. Первый клиент едва успел уйти, когда пожилой мужчина между делом заметил:
— Сам священник Люсьен сказал, что многое из того, что ты продаёшь, вообще не нужно.
Элира медленно подняла глаза.
— Он сам это сказал?
— Мой племянник слышал.
— Где?
— У храма.
— Что именно он сказал?
Старик задумался.
— Кто-то спросил, что он думает о том, как сильно разрослось твоё дело в последнее время.
— И?
— Он сказал, что смерть нельзя чрезмерно коммерциализировать.
Этого было достаточно.
Элира подтолкнула к нему счёт.
— Вашей базовой модели никакие улучшения не нужны.
Старик моргнул.
— Я ещё даже не спросил.
— Знаю.
— Тогда—
— Сегодня продам вам подешевле, чтобы вы потом не вышли на улицу и не рассказывали, будто я заставляю клиентов тратить деньги.
Старик не нашёлся с ответом.
Пиппа мучительно закрыла глаза. Хозяйка определённо злилась.
Через десять минут Элира сняла фартук.
— Я выйду.
Пиппа осторожно спросила:
— Куда?
— Через дорогу.
— Хочешь, я—
— Нет.
— Хозяйка.
— Да?
— Пожалуйста, не начинай драку прямо в храме.
Элира взглянула на неё.
Пиппа быстро добавила:
— Словесную. Я про словесную.
— Я поняла.
Элира открыла дверь. Колокольчик звякнул.
Люсьен находился в боковом зале и разговаривал с двумя жителями о помощи малоимущим. Стоило Элире войти, как Майло сразу её заметил и выпрямился.
О нет.
Лицо у неё было очень плохое.
Элира не кричала и не устраивала сцену перед людьми. Просто встала на месте.
— Люсьен.
Он обернулся.
— Элира?
— Выйди.
— Я занят.
— Подожду.
Двое жителей явно почувствовали атмосферу и очень быстро закончили разговор. Люсьен проводил их, затем повернулся к ней.
— Элира, в чём дело?
— На улицу.
Они вышли в боковой двор.
Майло было двинулся следом, но Анвен поймала его сзади за одежду.
— Не надо.
— Почему?
— Попадёшь под раздачу.
Майло решил, что совет превосходный.
Во дворе было тихо. Элира обернулась. Первый вопрос прозвучал без предупреждения.
— Ты говорил людям, что я наживаюсь на мёртвых?
Люсьен сразу нахмурился.
— Нет.
— Тогда что ты сказал?
— Что случилось?
— Сначала ответь.
Люсьен посмотрел на неё.
— Элира.
— Ответь.
Он помолчал.
— Несколько дней назад меня спросили, что я думаю о твоём недавнем расширении.
— И что ты сказал?
— Что по-прежнему считаю: смерть нельзя чрезмерно коммерциализировать, а скорбящие семьи не должны покупать больше, чем им действительно нужно.
Элира застыла.
На пару секунд. Может, на три.
Затем коротко рассмеялась.
— Значит, ты всё-таки к этому причастен.
Люсьен нахмурился ещё сильнее.
— Я никогда не говорил, что ты обманываешь клиентов.
— Но именно так теперь пересказывают твои слова.
— Кто?
— Другие лавки.
— Это ко мне не относится.
— Как это не относится?
Она сделала шаг ближе.
— Люди говорят, будто я мечтаю, чтобы в Морроугейте умирало больше людей.
Люсьен едва заметно напрягся.
— Я никогда такого не говорил.
— Знаю.
— Тогда почему—
— Потому что они используют твои слова.
Она резко оборвала его.
— Кто ты?
Люсьен замер.
— Обычный сосед?
— Нет.
— Торговец овощами?
— Нет.
— Прохожий?
— Элира.
— Ты священник.
Она смотрела ему прямо в глаза.
— Священник этого храма, который проводит благословения умерших.
Люсьен молчал.
Голос Элиры стал холоднее.
— И ты в этой одежде стоишь и говоришь о человеке такие вещи?
— Я высказывал—
— А другие берут твои слова и рассказывают, что я хочу чужой смерти. Тебя это вообще не беспокоит?
Во дворе стало тихо.
На этот раз Люсьен действительно не ответил сразу.
Элира смотрела на него.
— Ты меня не любишь.
— Знаю.
— Я тебя тоже не люблю.
— Это более чем очевидно.
— Ты считаешь многое из того, что я продаю, ненужным.
— Хорошо.
— Считаешь золотую отделку бессмысленной.
— Хорошо.
— Считаешь дорогую обивку пустой тратой денег.
— Тоже хорошо.
— Каждый день стоишь через дорогу и смотришь на мою лавку так, будто это общественное бедствие. Мне уже всё равно.
Люсьен сжал губы.
— Но сейчас люди начали говорить, что я обманываю семьи умерших.
— Я не знал, что мои слова истолкуют так.
— Конечно, не знал.
Она снова улыбнулась, но в глазах не было ни капли веселья.
— Ведь обсуждали не тебя.
Лицо Люсьена наконец помрачнело.
— Я не обязан переставать высказывать религиозную позицию только потому, что кто-то может её исказить.
— Конечно, не обязан.
Она кивнула.
— Продолжай.
— Но в следующий раз, когда тебя спросят, наживаюсь ли я на мёртвых…
Элира взглянула на него.
— Скажи прямо.
— Что именно?
— Что ты меня ненавидишь.
Люсьен замолчал.
— По крайней мере, это будет честнее, чем делать вид, будто ты рассуждаешь обо всей отрасли.
— Элира, я не имел в виду—
— Имел.
— Я говорил о коммерциализации смерти.
— А кто в Морроугейте не знает, на какую именно лавку ты каждый день жалуешься?
Впервые Люсьен не нашёл мгновенного ответа. Потому что полностью опровергнуть это не мог.
Его убеждения появились не из-за Элиры. Но на этой улице именно она всегда была самым заметным объектом этих убеждений.
Элира отвернулась.
— Элира, — окликнул он.
Она остановилась.
— Я не согласен с утверждениями, будто ты желаешь людям смерти или заранее получаешь списки умерших.
— Хорошо.
— И поддерживать их я не стану.
— Тогда запомни это.
Она не обернулась.
— Твои слова стоят дороже, чем ты думаешь.
— Другие ими торгуют, а я не получила ни одной медной монеты.
После этого она ушла.
Люсьен долго оставался во дворе.
Майло дождался, пока Элира исчезнет, и только тогда осторожно вышел.
— Она очень злилась.
Люсьен ничего не ответил.
— Священник Люсьен.
— Что?
— Я тоже слышал эти слухи.
Люсьен повернулся к нему.
— Почему мне никто не сказал?
Майло замялся.
— Я думал, вы знаете.
— Не знал.
— Люди говорят: раз вы не одобряете «Восс», значит все эти специальные товары она придумала только для того, чтобы создавать спрос.
Люсьен заметно изменился в лице.
— Я никогда не говорил, что все специализированные товары ненужны.
— Я знаю.
— Некоторым видам они действительно необходимы.
— Я знаю.
— Теплоизоляция для демонов, дополнительная ширина для крылатых, сохранение влаги для водных—
— Я знаю.
Майло посмотрел на него.
— Но люди снаружи не знают, насколько подробно вы это подразумевали.
Люсьен замолчал.
Вот в чём была проблема.
Одна фраза — «смерть не следует чрезмерно коммерциализировать».
После нескольких пересказов она превратилась в: «Даже священник говорит, что Восс обманывает семьи умерших».
А после ещё нескольких — в: «Все эти специальные товары вообще не нужны».
Люсьен опустил взгляд. Впервые он понял, что последствия его слов ушли гораздо дальше того, что он имел в виду.
Из бокового зала вышла Анвен.
— Поставили на место?
Люсьен взглянул на неё.
— Я не—
— Поставили.
Она говорила совершенно спокойно.
— И она не во всём неправа.
Люсьен нахмурился.
— Ты тоже считаешь, что я не должен высказывать свои убеждения?
— Нет.
Анвен прошла мимо.
— Просто пойми: когда на тебе эта одежда, люди воспринимают твоё мнение как приговор.
Она похлопала его по плечу.
— Если обычный человек говорит: «Мне не нравится эта лавка», это мнение.
— Если священник говорит: «Смерть коммерциализируют», часть людей слышит моральное осуждение.
Люсьен остался стоять молча.
На этот раз его действительно поставили на место.
Глава 23. Теперь убирай за собой
Из-за слухов Элира торговать не перестала. Первым делом она заново распределила по категориям весь товар в лавке. Пиппа стояла у двери и наблюдала, как хозяйка вытаскивает огромную деревянную доску.
— Что ты теперь пишешь?
— Цены.
— Они же уже вывешены.
— Это другое.
Элира взяла чёрные чернила и крупно написала сверху три заголовка:
НЕОБХОДИМО
ПО ЖЕЛАНИЮ
ЧИСТО ДЕКОРАТИВНО
Пиппа помолчала.
— Хозяйка Элира.
— М-м?
— Ты серьёзно?
— Совершенно.
И начала заполнять доску.
Расширенная конструкция для крылатого, чьи крылья после смерти не складываются, — НЕОБХОДИМО.
Теплоизоляция для высокотемпературного демона — НЕОБХОДИМО.
Сохранение влаги для водных видов — НЕОБХОДИМО.
Герметичная конструкция для слайма — НЕОБХОДИМО.
Базовая обивка — ЗАВИСИТ ОТ СОСТОЯНИЯ.
Улучшенная мягкая обивка — ПО ЖЕЛАНИЮ.
Резьба — ЧИСТО ДЕКОРАТИВНО.
Золотая отделка — ЧИСТО ДЕКОРАТИВНО.
Дорогие ручки — ЧИСТО ДЕКОРАТИВНО.
Пиппа не удержалась:
— Но ручки ведь полезны?
— Немного. При переноске.
— Тогда почему дорогие ручки чисто декоративные?
— Потому что обычные тоже работают.
— А.
Элира продолжила.
Роскошный герб на крышке — ЧИСТО ДЕКОРАТИВНО.
Позолоченные угловые украшения — ЧИСТО ДЕКОРАТИВНО.
Шёлковая обивка высокого класса — ПО ЖЕЛАНИЮ.
Памятные украшения — ПО ЖЕЛАНИЮ.
В самом низу она даже дописала:
УМЕРШИЙ, СКОРЕЕ ВСЕГО, НЕ УЗНАЕТ, ЧТО ИМЕННО ВЫ КУПИЛИ.
Пиппа наконец не выдержала.
— Хозяйка.
— Что?
— После такого ты вообще что-нибудь продашь?
— Почему нет?
— Ты буквально пишешь им, что это бесполезно.
— Зато красиво.
Пиппа молчала.
Элира положила кисть.
— Тем, кому нравится, всё равно купят.
Первый покупатель простоял перед доской целых пять минут, потом вошёл.
— Госпожа Элира.
— Да?
— Эта резьба правда совершенно бесполезна?
— Да.
— Тогда почему так дорого?
— Ручная работа.
— Гроб становится прочнее?
— Нет.
— Защищает от магии?
— Нет.
— Тогда…
Элира посмотрела на него.
— Красиво.
Покупатель снова вышел посмотреть. Потом вернулся.
— Всё равно добавьте.
Элира взяла перо.
— Какой узор?
— Розы.
— Двенадцать серебряных.
— Хорошо.
Пиппа окончательно сдалась.
Второй покупатель спросил:
— А улучшенная обивка?
— Мягче базовой.
— Умерший это почувствует?
— Скорее всего, нет.
— Тогда зачем её покупают?
— Семье спокойнее на неё смотреть.
— Ясно.
Клиент немного подумал.
— Моя мать при жизни ненавидела жёсткие кровати.
— Хотите такую?
— Да.
Продажи продолжались.
И поскольку Элира совершенно открыто написала, какие вещи не являются необходимыми, клиенты неожиданно стали доверять ей больше.
Через три дня слухи ещё не исчезли полностью. Но появился другой вариант:
— Восс и правда очень любит деньги.
— Зато она прямо скажет тебе в лицо, что именно тебе не нужно.
Элире нравилась вторая часть.
Против первой она тоже не возражала.
Происшествие случилось на четвёртый день после полудня.
В «Восс» вбежал молодой храмовый послушник.
— Госпожа Элира!
Она разбирала заказы на надгробия.
— Что?
— На Южной улице что-то случилось.
— Кто умер?
— Пожилой демон. Благословение уже провели, но—
— Но?
— Из его дома идёт дым.
Элира поднялась.
— Из-за тела?
— Да.
— Высокая температура?
— Наверное.
— Изолирующий гроб?
Послушник выглядел ужасно.
— Нет.
— Почему?
— Они сами положили его в деревянный ящик.
Элира застыла.
— В деревянный ящик?
— Обычный транспортный.
— Кто им это посоветовал?
— Никто.
Элира уже хватала сумку с инструментами.
— Пиппа!
— Здесь!
— Жаростойкая ткань, огнеупорные прокладки, температурный камень.
— Поняла!
К тому моменту, когда Элира добралась до дома на Южной улице, вокруг уже собралась толпа. Люсьен был там.
Внутри стоял тяжёлый запах. Обугленное дерево и узнаваемый жар остаточной демонической магии.
На полу стоял обычный деревянный ящик. Значительная часть досок снизу уже почернела. Ладонь Люсьена зависла над ним, серебряный свет подавлял жар.
Элира вошла и сразу рассердилась.
— Кто положил его сюда?
Мужчина средних лет из семьи поднял руку.
— Мы.
— Почему не использовали изоляцию?
— Мы…
Он посмотрел на Элиру и явно не хотел продолжать.
Она договорила за него.
— Услышали, что многое из этого вообще не нужно.
В комнате стало тихо.
Выражение Люсьена тоже изменилось.
Мужчина продолжил:
— Люди говорили, что похоронные лавки специально представляют обычные ситуации опасными.
— Поэтому мы решили, что деревянного ящика будет достаточно.
Элира подошла ближе. Стоило поднести температурный камень, как тот покраснел.
— Ещё полчаса — и у вас загорелся бы пол.
Семья побледнела.
— Это не роскошный гроб.
Она указала на ящик.
— Это защита от пожара.
Никто не ответил.
— Можно отказаться от резьбы.
— Можно отказаться от дорогой обивки.
— Можно не покупать мемориальную шкатулку.
— Но если тело может загореться — его изолируют.
— Если оно течёт — герметизируют.
— Если пересыхает — сохраняют влагу.
— И это никак не связано с тем, хочу ли я заработать.
Родственники опустили головы.
Элира не собиралась продолжать лекцию.
— Пиппа, раскладывай прокладки.
— Хорошо.
Люсьен продолжал сдерживать жар.
— Элира, слева горячее.
— Вижу.
— Остаточная магия, вероятно, продержится ещё день.
— Тогда усилим слой.
Кто-то из семьи спросил:
— Это дорого?
Элира даже не подняла головы.
— Дешевле, чем новый дом.
Больше никто не спрашивал.
На повторную обработку тела ушло больше часа. Обычный ящик был испорчен. Его заменили временной огнестойкой изолирующей конструкцией. Нормальный гроб должны были изготовить на следующий день.
Когда всё закончилось, семья стояла у двери и снова и снова благодарила их.
Элира сказала только:
— Если чего-то не понимаете, спрашивайте.
— Не верьте всему, что случайно услышали на улице.
Родственники кивнули.
Люсьен всё это время стоял рядом.
Когда Элира собрала инструменты, их взгляды встретились.
Она ничего не сказала.
Ни насмешки. Ни упоминания о вчерашнем разговоре.
Только взглянула на него — и ушла.
Этот взгляд оказался неприятнее крика.
Люсьен остался на месте, глядя на обугленный деревянный ящик, и постепенно мрачнел.
В тот же вечер он позвал Майло в кабинет.
— Завтра после утренней молитвы я хочу сделать публичное уточнение.
Майло моргнул.
— О чём?
— О похоронных товарах.
— Вы собираетесь—
— Исправить одну вещь.
Майло сразу понял.
— Вы упомянете Восс?
Люсьен помолчал.
— Придётся.
Глаза Майло расширились.
— Вы действительно публично скажете о ней?
— Я изложу факты.
— Скажете, что она профессионал?
Люсьен поднял взгляд.
— Необязательно.
— Что соблюдает требования?
— Подойдёт.
— Что не обманывает?
Люсьен сделал паузу.
— Насколько мне известно, нет никаких доказательств того, что она принуждает семьи покупать товары, выдумывая несуществующие риски.
Майло записал.
— Очень длинная фраза.
— Зато точная.
— На вас похоже.
— Что это значит?
— Ничего.
Майло продолжил писать.
Люсьен посмотрел в окно. «Восс» уже закрылась. Наверху ещё горел свет.
Впервые он предельно ясно понял, что хотел напомнить людям только об одном: не тратьте бездумно деньги из-за горя.
Но если в итоге его предупреждение заставило людей решить, будто любая специализированная обработка — мошенничество, значит оно превратилось в нечто, чего он никогда не хотел.
И исправить это должен был он сам.
Глава 24. Скажи это сам и ясно
На следующее утро после молитвы Люсьен не стал сразу отпускать людей.
— Пожалуйста, задержитесь на минуту.
В боковом зале осталось больше двадцати человек. Кто-то пришёл помолиться, кто-то сопровождал скорбящую семью, кто-то просто жил неподалёку. Майло стоял сбоку. Анвен тоже была здесь.
Люсьен шагнул вперёд.
— В последнее время в Морроугейте много обсуждают похоронные товары и услуги, связанные со смертью.
Несколько человек подняли головы.
Люсьен продолжил:
— Ранее я публично высказывал свою позицию.
— После смерти душа не обретает большего покоя оттого, что гроб дорогой, украшения сложные или вместе с умершим погребено больше вещей.
— Я по-прежнему так считаю.
Анвен едва заметно кивнула. Это был Люсьен. Отказываться от своей веры только ради защиты Элиры он не собирался.
— Однако, — продолжил он после короткой паузы, — это не означает, что любая обработка тела после смерти лишена практического смысла.
— У разных видов физическое состояние после смерти может сильно отличаться.
— Сохраняющийся жар, остаточная магия, обезвоживание, потеря целостности тела, окоченевшие кости крыльев и другие особенности могут требовать соответствующих мер безопасности.
Среди слушателей прошёл тихий шёпот.
— Я выступаю против обмана.
— Принуждения.
— И намеренного запугивания семьи ради того, чтобы заработать на её горе.
— Я не возражаю против покупки вещей, которые решают реальную проблему.
— И не возражаю против того, чтобы семьи, которые могут себе это позволить, выбирали дополнительные украшения просто потому, что им так хочется.
На этой фразе Майло украдкой посмотрел на него. Прогресс. Очень серьёзный прогресс. По крайней мере, теперь он был способен признать даже это.
Затем настала главная часть.
— Что касается «Похоронной лавки Восс».
В зале сразу стало заметно тише.
Взгляд Люсьена похолодел, словно ему крайне не нравилось то, что сейчас придётся сказать.
— Предприятие зарегистрировано законно.
— Недавние городские проверки не обнаружили нелицензированной торговли, незаконного обращения с телами или скрытого ценообразования.
— Насколько мне лично известно, также нет доказательств того, что Элира Восс заставляла семьи покупать товары, выдумывая несуществующие риски для состояния тела.
Майло стоял рядом и думал: для него это почти восторженная рекомендация.
Один из жителей поднял руку.
— Священник Люсьен.
— Да?
— Значит, вы поддерживаете Восс?
Люсьен ответил сразу:
— Нет.
Так быстро, что весь зал на секунду замер.
Майло опустил голову. Ну конечно.
Мужчина попробовал снова:
— Тогда вы против неё?
— Я не согласен с некоторыми принципами её бизнеса.
— Она обманывает клиентов?
— На данный момент доказательств этому нет.
— Она наживается на мёртвых?
Люсьен замолчал. Этот вопрос был сложнее.
Через пару секунд он ответил:
— Она ведёт бизнес по продаже похоронных товаров.
— Сам по себе факт получения прибыли эксплуатацией не является.
Майло резко поднял голову. Анвен слегка улыбнулась.
Люсьен продолжил:
— Если мои прежние слова кто-либо понял как обвинение в адрес характера Элиры Восс, её профессиональной деятельности или законности её предприятия — я этого не подразумевал.
— Я не поддерживаю такие утверждения.
Когда он закончил, никто не зааплодировал. И причин для этого не было. Люди просто немного постояли в тишине, а затем начали расходиться.
Как только вышел последний человек, Майло сказал:
— Священник Люсьен.
— Что?
— Очень хорошо сказано.
— Это было лишь уточнение.
— Нужно сообщить Элире?
Люсьен взглянул на него.
— Она и так услышит.
— Точно.
На этой улице новости распространялись быстро. Особенно если касались их двоих.
Он оказался прав. До «Восс» всё дошло меньше чем за полчаса.
Пиппа ворвалась в задний склад.
— Хозяйка!
Элира считала материалы для самых простых гробов.
— Что?
— Священник Люсьен публично тебя защитил!
Элира замерла.
— Что?
— Он сказал, что ты работаешь законно!
— Я и раньше работала законно.
— Сказал, что проверки у тебя чистые!
— Они и раньше были чистые.
— Сказал, что нет доказательств того, что ты лжёшь людям!
Элира обернулась.
— Почему эта фраза звучит так ужасно?
Пиппа замолчала. Вообще-то да.
— В любом случае он всё разъяснил.
Элира вернулась к подсчётам.
— А.
Пиппа не поверила своим ушам.
— И всё? «А»?
— А что ещё?
— Он тебе помог.
— Он исправил проблему, появлению которой помогли его собственные слова.
— Он мог вообще ничего не говорить.
— Тогда он остался бы безответственным священником.
Пиппа прислонилась к дверному косяку.
— Ты совсем не рада?
— А чему мне радоваться?
— Он встал на твою сторону.
— Он не вставал на мою сторону.
Элира взяла следующую связку материала.
— Он встал на свою.
Это было очень точное описание. Люсьен не начал внезапно поддерживать Элиру. Он лишь чётче обозначил границы того, что сам считал правильным.
Пиппа подумала.
— Значит, ты всё ещё его ненавидишь?
Элира остановилась и посмотрела на неё.
— Конечно.
— А.
— Зачем ты задаёшь такие бесполезные вопросы?
— Просто так.
Пиппа сбежала.
Общественное мнение стало быстро меняться. Весь город, конечно, внезапно не полюбил Элиру — это было бы нелепо. Но самые крайние слухи стало намного сложнее поддерживать, особенно после того, как сам Люсьен публично от них отмежевался.
Теперь всё реже можно было услышать:
— Даже священник так говорит.
Тем временем доска Элиры с тремя категориями — НЕОБХОДИМО / ПО ЖЕЛАНИЮ / ЧИСТО ДЕКОРАТИВНО — становилась всё известнее. Некоторые приходили специально на неё посмотреть.
Однажды днём появился управляющий похоронного дома «Серебряная вуаль». Одежда без единой складки. Перчатки без пятнышка. Он долго стоял перед доской.
Элира его узнала.