На следующее утро город гудел. Голографические баннеры над магистралями мигали красным: «Вступает в силу Закон № 47 о территориальной регистрации».
— Смотри, — Игорь ткнул пальцем в экран коммуникатора. Интерфейс приложения «Городской доступ» изменился. Теперь при пересечении границ районов требовалось получать цифровое разрешение — автоматически или вручную при сбоях. — Каждые четыре часа подтверждение местоположения. Видишь таймер?
В углу экрана мигал отсчёт: 03:59:58… 03:59:57…
— Если задержишься с подтверждением, район блокируется, — продолжил Игорь. — Активируются дроны‑надзиратели. Говорят, в тестовом режиме уже были случаи…
Артём сжал коммуникатор. Закон выглядел логичным — «для предотвращения террористических угроз», как гласила официальная формулировка. Но он знал, кого будут проверять в первую очередь.
К вечеру слухи поползли по городу. В тёмных переулках трущобного сектора шептались о «тени» — человеке или группе, помогавших мужчинам скрываться от сети. Кто‑то обменивался советами: «Держись магистралей — там меньше камер», «Используй подземные переходы — они не всегда отслеживаются».
Вечером Артём получил зашифрованное сообщение от Игоря: «Встреча в „Старом шлюзе“ в 22:00. Приходи один».
«Старый шлюз» — заброшенный коллектор у южной стены города. Место, где сеть работала с помехами.
Когда Артём спустился по ржавой лестнице, его окликнули:
— Не бойся, техник. Мы не кусаемся. Пока.
Из тени выступил мужчина в плаще с капюшоном. За ним ещё двое.
— Я — Ворон, — представился первый. — Мы помогаем тем, кто хочет дышать свободнее. Знаешь, почему Закон № 47 приняли именно сейчас?
Артём покачал головой.
— Потому что Совет боится. Ресурсы на исходе, а люди начинают задавать вопросы.Им нужно больше контроля. — Ворон протянул ему чип. — Здесь программа для обхода геолокации. Работает 4 часа, потом нужно перезапускать. Но будь осторожен. Дроны учатся.
Артём взял чип. Он не знал, доверять ли этим людям. Но таймер в углу экрана продолжал тикать: 01:12:33…