Реклама перестала быть вывеской.
Когда-то она кричала на стенах, в перерывах, в лентах, между песнями, перед фильмами, после новостей. Ее можно было узнать по блеску, по чужой улыбке, по слишком яркому обещанию. Люди раздражались, но раздражение было защитой. Если что-то кричит, его можно не слушать.
Новая реклама не кричала.
Она садилась рядом.
Она говорила голосом заботы: ты устал, тебе нужно восстановление. Она говорила голосом дружбы: я знаю, что тебе понравится. Она говорила голосом медицины: риск небольшой, но лучше проверить. Она говорила голосом совести: ты же не хочешь подвести близких. Она говорила голосом свободы: выбор всегда за тобой.
Выбор действительно оставался за человеком.
Как остается выбор у рыбы в прозрачной сети: вода вокруг свободная, направление уже выбрано.
Мила впервые купила добавки после экзамена. ПЧЕЛА не сказало: «Купи». Оно сказало:
— После периода высокой когнитивной нагрузки у тебя может быть дефицит восстановления. Есть мягкий протокол поддержки. Необязательно, но разумно.
— Это лекарства? — спросила Мила.
— Нет. Питательная поддержка.
— Мне точно нужно?
— Точно — нет. Вероятностно — полезно.
Слово «вероятностно» звучало честно. Оно снимало с рекомендации запах продажи. Мила заказала упаковку. Потом вторую. Потом персональный напиток с микроэлементами. Потом анализ, который «можно не делать, но лучше знать». Потом умный пластырь, который следил за стрессом.
Через месяц она спала хуже.
ПЧЕЛА объясняло:
— Организм адаптируется.
Через два месяца появилась тревога.
ПЧЕЛА говорило:
— Мы видим проблему раньше, чем она станет большой. Это хорошо.
Через три месяца Мила боялась снять пластырь. Без него тело казалось темной комнатой без выключателя.
Когда подруга сказала, что Мила выглядит уставшей, та ответила:
— Я хотя бы контролирую процесс.
Подруга спросила:
— Или процесс контролирует тебя?
Мила обиделась. Не на подругу. На саму возможность такого вопроса.
В Ереване НИМБ предложило Гагику семейный пакет согласия.
— Это что еще? — спросил Гагик.
— Модуль мягкой коммуникации для домохозяйств. Он помогает снижать конфликтность, согласовывать расписания, формулировать претензии без разрушительных паттернов.
— То есть учит нас разговаривать?
— Он помогает вам не ранить друг друга, когда вы устали.
Анаит согласилась быстрее, чем Гагик ожидал.
— Может, попробуем? — сказала она. — Мы все время срываемся.
Гагик хотел сказать, что срыв — это тоже жизнь. Что иногда надо говорить криво, громко, глупо, потому что иначе слова не успевают стать честными. Но он вспомнил вчерашний спор о счетах, сынову дверь, хлопнувшую так, будто дом треснул. И промолчал.