Лили Рокс Игрушка для сводного брата

Сплетаясь телами

Поздний вечер. Тишина. В полумраке комнаты еле заметен силуэт юной красотки, освещаемый слабым светом монитора компьютера. Тишину нарушал только звук клавиш. Хозяйка комнаты уже несколько часов пыталась сосредоточиться и выполнить очень важную для нее работу.

Конечно, вчерашняя выпускница старшей школы, только достигшая совершеннолетия, готовилась к вступительному экзамену в университет. Но сегодня вечером что-то пошло не так. За окном лил дождь. И даже погода нагоняла депрессию. Работа не клеилась. Этот факт очень огорчал и раздражал хозяйку комнаты.

Создавшуюся обстановку вдруг нарушили шаги. Дверь мягко распахнулась, ослепив темную комнату ярким электрическим светом и на пороге появилась фигура красивого, высокий парня атлетического телосложения. Он медленно подошел к седевшей за компьютерным столом девушке, плавным движением развернул кресло и поцеловал в губы страстно, неудержимо, бесцеремонно…но ответа никакого не последовало.

– И что все это значит? Какого черта ты сюда приперся? Что тебе от меня нужно? – гневно процедила, отворачиваясь хозяйка комнаты.

– Алиса, зачем задавать вопрос, на который ответ и так очевиден? – ответил вошедший и уткнулся носом в копну волос сестры, жадно вдыхая ее армат.

– Оскар, ты мой брат, но это не значит, что ты вот так без предупреждения можешь врываться ко мне без разрешения, когда тебе заблагорассудится и нарушать мое личное пространство – закричала Алиса и как ошпаренная соскочила с кресла и отошла подальше.

– Господи, тебе еще не надоело строить из себя девочку-недотрогу? Зачем затеивать игру, в которой ты явно потерпишь поражение? Сколько можно мучить нас обоих? Иногда это конечно забавно, и делает игру интересней, но мы оба знаем, чем в итоге все закончится. Ты прекрасно знаешь, зачем я пришел. Я нуждаюсь в тебе в твоих ласках, прикосновениях в любви, которую можешь подарить мне только ты. И сегодняшнюю ночь я намерен провести вместе с тобой, в постели, заключив в свои объятия. И, черт меня подери, даже конец света не сможет этому помешать.

В мгновении ока Оскар преодолел расстояние, которое отделяло его от заветной цели. Он крепко обхватил плечи сестры своими крепкими накаченными руками и заключил ее в свои объятия. В этот момент для него перестал существовать весь белый свет. Вокруг не было ничего и никого – только он и его любимая сестренка Алиса.

– Алиса, умоляю, давай без лишних драм, подари мне немного тепла и ласки. – прошептал Оскар.

Да, он были братом и сестрой. Ну, как сказать, братом и сестрой… они были сводными. Детьми одного отца. Только… Абсолютно не похожими друг на друга.

Очень разные по внешности и темпераменту. Алиса спокойная и рассудительная девушка. Высокая, белокурая, с пшеничными курчавыми волосами, с осиной талией, атлетически сложенная. Оскар, не уступал в росте и был сложен не хуже, только темноволосый со смуглой кожей, взбалмошный, безрассудный, берущий от жизни все, что пожелает. И в какой-то момент, Оскар четко осознал, что Алиса для него кто угодно только не сестра.

Разве можно в присутствии своей сестры терять дар речи, а в ее отсутствие, казалось, что всю жизнь и радость из этого мира выкачали. А единственным желанием было только одно – обладать этой красоткой, овладеть ее мыслями и чувствами, ощущать жар ее тела, дарить и получать в ответ ласки. И однажды этот барьер рухнул. Была достигнута точка невозврата…

– Алиса, хватит ломаться, пойдем в постель… Звонил отец. Предки сегодня ночевать дома не будут. Вся ночь в нашем распоряжении. Только ты и я, и больше никого. Мы заслужили маленькую награду. Мы очень долго вели себя прилежно. Алиса, девочка моя, я так соскучился. – шептал в предвкушении Оскар.

Он больше не мог себя сдерживать. Одно только присутствие сестренки в комнате уже сводило юношу с ума.

Это алые как вишня губы, которые безудержно его манили. И он не заставил себя ждать и страстно впился в них, шаловливо проводя по ним языком, прося… нет, требуя ответной реакции…

Но как ни старался Оскар, оппонент оставался холоден. Он закрыл глаза и что-то бормотал про себя, но ни одного слова невозможно было разобрать, но в данный момент это было неважно. Губы Алисы манили, влекли за собой в бездну непрекращающихся поцелуев. Сохраняя остатки самообладания, Оскар толкнул свою сестренку на кровать, к которой потихонечку все это время незаметно подводил ее. Алиса теряя равновесие повалилась на кровать, брат последовал за ней. Одно мгновение, и он вдавливает девушку в мягкую перину всем весом своего тела, накрывает ее губы своими и продолжает свою яростную атаку.

Алиса пытается отстранится и сказать что-то невразумительное, но все тщетно. Под таким жарким напором она не смогла устоять и сдалась.

Слабый свет от монитора компьютера освещал две плавно движущиеся фигуры на кровати. Алиса попытался еще раз отстранить брата от себя. Но Оскара настолько поглотила страсть, что его уже было не остановить. Обхватив сестру нежно, но крепко за шею, Оскар не позволил ей вырваться из своих объятий.

Он знал, что разбудит спящего зверя, таившегося внутри Алисы, который крепко спал. В очередной раз он нежно ласково и требовательно поцеловал сестру в губы.

Алиса почувствовала нежное прикосновение кончика языка. Она больше не хотела сопротивляться и губы приоткрылись. Оскар только этого и ждал. Он начал ласково напористо осваивать первую отвоеванную территорию, что доставляло ему божественное наслаждение.

Почувствовав вкус победы, Оскар приподнялся на руках и мягко потерся возбужденным пахом о промежность сестры, а руки чутко исследовали тело девушки. Алиса в ответ всем телом отвечала на ласки брата, изнывая от наслаждения, и постепенно стала требовать большего, обвивая его руками, стараясь притянуть как можно ближе.

Но Оскар совсем не торопился. Эта ночь принадлежала только им двоим. Он будет получать наслаждение от каждого момента, вздоха и движения. Брат и сестра слились в страстном поцелуе, растворяясь в сладких движениях губ, то нежных, то требовательных, то до боли терзающих, иногда даже грубых, даря друг другу сказочное наслаждение, пробуждая в своих телах огромное пламя страсти.

– Ты же хочешь меня, Алиса? Хочешь, чтобы я продолжил? – зашептал Оскар, прерывая сладкий поцелуй, чтобы слегка, возбуждающе прикусить мочку уха сестры. Оскар прекрасно знал, как свести любимую сестренку с ума.

– Да-а-а! Черт тебя подери-и-и! Я сейчас сдохну, если не будет продолжения! – билась в экстазе она.

Если бы Алиса могла сейчас видеть лицо сводного брата… тот был похож на кота, выпросившего заветную сметану у хозяйки.

– Дорогая моя, ну что же ты, как жеманная девица ломаешься каждый раз. Я временами чувствую себя рыцарем-завоевателем…

– Да заткнись ты уже! – прервала его в нетерпении Алиса. И стала стягивать с любовника футболку. Требовательно лаская его обнаженную смуглую кожу. Сколько же она сдерживала себя, свои чувства и потребности? Сколько времени она не прикасалась к любимому и самому желанному телу. Руки Алисы заскользили по плоскому упругому животу вверх накрывая кончиками пальцев затвердевшие от возбуждения соски, а потом тем же путем обратно вниз. Немного задержав свои ладони на кубиках пресса, она двинулась еще ниже, добираясь до заветного пояса мягких льняных брюк, и шаловливо запустила за него пальцы….

– А-а-а, теперь ты решила поиздеваться надо мной? Или хочешь проверить степень моей готовности? – проревел «незваный»гость, и в один миг скинул с себя безумно мешающий предмет одежды.

– Нет, солнце мое. Раз уж ты, братец, меня раздраконил, то получишь сполна все, что заслужил, и вознаградишь меня, за то, что я была примерной девочкой. – лукаво произнесла Алиса.

Оскару окончательно снесло крышу от подобного заявления. Он накинулся на сестру, прикусил мочку и страстно стал языком ласкать ее ухо. Озорник знал, где находится эрогенная зона, и стоит только коснуться заветного местечка, сестренку уже ничто не остановит, она будет пылать как факел в его руках сгорая от страсти. И не ошибся… не теряя больше ни секунды парень стал покрывать жаркими поцелуями каждый сантиметр родного, желанного тела, на котором была знакома каждая родинка, каждый шрамик, каждая клеточка.

Горячие губы и руки Оскара опускались все ниже. Наконец Оскар своими пальцами коснулся бедер девушки, нежно и легко провел ладонью по влажному лобку, слегка пальцами задев ее нежный бутончик. Ту самую бусинку наслаждения, от которой по всему телу Алисы пронеслась волна сильнейшего возбуждения.

Алиса не сдержалась и громко застонала, требовательно приподнимая бедра навстречу ласкам. Но любовник не спешил, он мучительно долго стягивал домашние шорты блондинки, заставляя ее томиться.

Это была небольшая сладкая месть за сопротивление, которое ему было оказано в самом начале. И вот она, восхитительная картина – два сексуальных, разгоряченных тела на черных шелковых простынях исполняют танец страсти в слабом отблеске света компьютера.

Алиса сходила с ума в ожидании. Она прекрасно знала, что должно последовать за снятой одеждой – ласка, на которую был способен только Оскар, его искусное исполнение… но он почему-то медлил, заставлял ждать, сгорать от страсти… Терпеть уже было невозможно, Алиса билась в экстазе…

– Оскар, умоляю, не тяни. И зачем только ты заставил меня вспомнить эти давно забытые ощущения? Ты своло…

И Оскар ответил на мольбу. Крепкими руками он обхватил стремящиеся на встречу его горячему рту бедра, задержал на месте, не давая возможности сделать ни движения. В голове кружилась только одна мысль: «Никуда ты любимая от меня не денешься. Ты получишь желаемое сполна, но только так как я решу. Ты подчинишься мне полностью, моим ласкам, моему ритму». И принялся за дело…

Страстный куни от брата

Горячая мягкая ладонь прикоснулась к возбужденной промежности. Алиса не сдержалась и издала громкий стон, пытаясь податься вперед. Оскар тихо засмеялся и нежно заскользил рукой вверх, а затем вниз по влажным половым губкам, немного задержался на сжавшейся от нетерпения дырочке. После чего этих самых влажных губок коснулся теплый влажный язык, у Алисы перехватило дыхание, она заскулила, закусив губу выгнулась навстречу, руки комкали и практически рвали шелк простыни. Тело стало покрываться мелкими капельками пота. Оскар не унимался и продолжал энергично вылизывать нежный бутончик любимой.

– Умоляю, только не останавливайся! – выдавила из себя Алиса. И в этот момент на чувствительной бусинке со смачным звуком сомкнулись тонкие, ошеломляюще теплые губы. Девушка была готова разрыдаться от феерии ощущений, внезапно нахлынувших на нее.

Сводный брат же неистово стал насаживаться ртом на изнывающий возбужденный и твердый клитор сестренки, сгорающей в огне нахлынувших ощущений, не забывая рукой ласкать и нежно пощипывать влажные губки, оттягивая их и вынуждая Алису выгибаться дугой каждый раз, когда он оттягивал их особо сильно.

Блондинку метало между кроватью и любовником, как плот по волнам моря во время шторма. Она то стонала, то всхлипывала, то была готова сложиться пополам, прижимая голову брюнета поближе к себе, принуждая его, как можно глубже вбирать изнывающий клитор в рот, зарываться в колечки светлых волос на лобке.

Девушку выгибало и трясло в экстазе. Ей казалось, что у Оскара во рту не один, а как минимум пять языков, которые затейливо гладят, скользят, оказываясь везде и сразу одновременно, лишая Алису способности дышать полной грудью, доминировал, творя нечто невообразимое, улавливая его малейшее движение, подстраивался, ориентируясь какая ласка приносит большее удовольствие… и активнее и активнее совершал движения, в безумном ритме вращая головой.

– Ахриииинеть! – вдруг вырвался крик у блондинки, и она откинула голову на подушку, заглушая крик ладонью. Но ничего не смогла с собой поделать. Все тело напряглось как струна. Икры свело судорогой, мышцы живота лихорадочно сокращались.

Помимо страсти Алису сжигало еще одно чувство, от которого невозможно было избавиться. Это был стыд. Стыд за то, что она не такая, как все и не соответствует нормам принятой в обществе морали, за то, что в очередной раз позволила Оскару переступить черту дозволенного в отношениях брата и сестры, пусть даже и сводных, но все же, членов одной семьи. Но отказаться от запретного плода такого сладкого, такого горячего, она была не в силах.

Оскар прекрасно знал, как все это терзает душу сестры, но эти мысли ничуть его не волновали, он всегда четко знал, чего хочет и без капли сомнения получал желаемое. Единственным его опасением было то, что их маленькая тайна станет известна отцу и мачехе. И рьяно хранил этот секрет, сохраняя самообладание и нормы приличия. Хотя, больше он делал это не для себя, а для того, чтобы защитить Алису.

Девушка же в свою очередь, так же ревностно охраняла их совместную тайну. Несмотря на напускное безразличие и стойкость, Оскар был очень импульсивным, взрывным. И блондинка считала, что своим молчанием она помогает брату сохранять душевное равновесие.

Но сейчас воздвигнутая стена рухнула до самого основания, не осталось ни одного кирпичика. Лавина страсти смела все на своем пути. Оскар не останавливаясь, двигал головой упрямо лаская языком клитор сводной сестры.

Он поднял одну руку вверх, огладил живот, грудь, коснулся шеи. Алиса послушно опустила голову вниз, разгоряченная рука любовника коснулась ее подбородка, уверенным настойчивым движением изящные пальцы очерчивали контур припухших, желанных губ и, без лишних церемоний, два из них проникли в мягкий, податливый рот.

Девушка громко протяжно застонала, и начала послушно всасывать требующие ласки пальцы, облизывать языком и чувствуя, что осталось совсем чуть-чуть. Оскар чувствовал тоже, что девчонка почти готова. Освобождая пальцы, щедро смоченные слюной, быстро опустил руку, плечами развел шире стройные ноги сестры и не раздумывая осторожно, но требовательно протиснул пальцы между сжатых ягодиц партнерши.

Последняя напряглась сильнее от неожиданности, дернулась, но подчинилась. Казалось, что еще немного и ее тело разорвется на миллиарды частиц от переживаемых ощущений, от кайфа, который невозможно передать и описать словами. И в тот момент, когда Алисе показалось, что лучше уже просто некуда, пальцы возлюбленного легкими нежными движениями стали оглаживать сжатое колечко сфинктера.

При этом Оскар совершал ртом такие феерические манипуляции, от которых просто сносило башню, создавалось впечатление, что этот безумец, хочет высосать душу из хозяйки комнаты, за оказанный холодный прием.

И когда пальцы брюнета снова коснулись самого сокровенного, слегка надавливая на колечко сжатых мышц, Алиса взорвалась, словно вулкан, проспавший тысячи лет, бурно изливая свою лаву в жадно ласкающий рот, содрогаясь, выгибаясь всем телом и громко крича, впиваясь пальцами до боли в шелк простыни. А ощутив глотательные движения, девушке реально показалось, что она умрет здесь и сейчас в постели, не в силах оторваться от губ наглого любовника, прикованных к ее самому сокровенному.

Оскар замер, в ожидании, когда любимая сестренка перестанет утопать в последних волнах накрывающего оргазма, затем медленно отстранился от нежного и сочного бутончика блондинки и навис над разомлевшей девушкой.

У той хватило сил только устало ткнуться в широкую грудь «незваного» гостя, приходя в себя, приводя в норму бешеное дыхание и пытающееся вырваться из груди сердце.

– Как сладко прозвучал этот крик. – усмехаясь, протяжно забормотал Оскар, осторожно переворачиваясь на бок и устраиваясь рядом с любимым, разгоряченным от ласк телом.

Стоило Алисе перевести дыхание и томно развалиться на подушке, ожидавший этого мгновения сводный брат потянулся и нежно поцеловал свою добычу. Именно добычу и никак по-другому.

Оскар всегда считал, что охотится на сестру. А как иначе?! Столько ловушек нужно расставить, столько сил потрать, чтобы «дичь» наконец-то попала в его развращающие сети.

Алиса всегда был на фоне горячего, взбалмошного и безрассудного Оскара, не знающего ни бед, ни забот, девочкой правильной и рассудительной, временами даже холодной и ледяной. Нравственность и мораль для нее никогда не были пустым звуком.

Но нет той ледяной глыбы, которую невозможно растопить. И Оскар растопил это «ледяное» давным-давно. Ох… после этого ледяным он не мог назвать ни тело, ни сердце сводной сестренки… Но каждый раз Оскару этот вулкан страстей нужно тщательно встряхнуть, устроить целый охотничий ритуал, чтобы в итоге тот жарко, самозабвенно, страстно изгибалась, извивалась, извергалась, страстно орала, разводила ноги как блудница со стажем.

– Алиса, ты такая милая и так вкусно кричишь в экстазе, кончая подо мной. – с нахальной усмешкой Чеширского кота, прошептал Оскар на ухо возлюбленной.

– Пошел на хрен, – отворачиваясь, зашипела Алиса, которую уже начали мучить угрызения совести.

– Ты только что кайфовала подо мной, как аморальная девка, умоляла не останавливаться, была готова на все. И как только получила желаемое, решила меня снова, как пса шелудивого, под зад пнуть?! Вот она – истинная благодарность любимого человека! А я уж надеялся, что сегодня мы пропустим эту охеренно задолбавшую часть. – с притворной обидой сказал Оскар, и перелез через сестру на другую сторону кровати, чтобы смотреть ей в лицо.

Алиса прикрыла глаза. По щекам катились слезы, которые никто не должен был увидеть, особенно любимый. В очередной раз сладкие освобождающие от всего ощущения, стоны, недавно слетавшие с губ, сменились диким стыдом, который как огонь выжигал душу, испепелял все сокровенные мысли и чувства.

Словно наказывая за то, что в очередной раз уступила натиску возлюбленного. Но отказаться от Оскара, оттолкнуть его от себя, было невозможной задачей. Потому что она не хотела этого делать, до безумия желала этой порочной близости. Оскар никак не мог понять насколько тяжело Алисе переступать эту черту, как на нее давят установленные обществом нормы поведения.

Тем что ты извращенка, трахающаяся в свое удовольствие с кем тебе заблагорассудиться, никого не удивишь уже в современном мире. Поэтому данный факт по поводу того, кто она есть, девушка восприняла очень легко. Но вот то, что происходило между ней и Оскаром это неправильно! Так не должно быть! Они – брат и сестра! Да, не чистокровные, а сводные, но все же брат и сестра.

Им было по три года, когда их общий отец и мать Оскара стали жить вместе. До этого папаша разрывался на две семьи, ведя двойную игру, но дети при этом не были знакомы.

Но как только мать Алисы умерла, отец взял в дом вторую свою женщину с сыном и теперь они все стали жить одной семьей. И так уже пятнадцать лет. Конечно они брат и сестра и никак иначе. Но чувства и желания по отношению друг к другу у них были отнюдь не братские… именно это гложет Алису, она как можно глубже старается спрятать свои чувства и потребности, не обращая внимания на то, что их порочная связь длиться уже давно.

Алиса не стала смотреть в лицо Оскара, а стыдливо уткнулась носом в родную грудь. Она сама не заметила, как ее руки начали скользить по телу любовника: легко коснувшись бедра, они двинулись вверх, лаская плоский живот, грудь, широкие плечи, притянули желанное тело поближе, обвивая нежно шею. Оскар, возбуждаясь, зарычал, ничто в мире не могло сравниться с робким и нежным прикосновением губ блондинки, на это была способна только она.

Отношения на грани

Брюнет немного отстранился, окинул недоверчивым взглядом сестренку, та издала недовольный возглас, и не обращая никакого внимания, продолжил ласкать партнершу.

Его прикосновения были осторожными и медленными, дурманеще мягкими и нежными, он словно в первый раз изучал желанное тело. Водоворот поцелуев не прекращался. Вновь и вновь ребята впивались друг другу в губы, то ласково и нежно, то страстно и настойчиво, то переходя на грубость. Такова была суть их отношений – на грани. Сейчас воедино сливались лед и пламя.

Алиса положила свою ладонь на возбужденное достоинство брата, и как бы невзначай посмотрела на его лицо. Оскар прикрыл глаза и откинул голову назад, ожидая, решится ли его любимая девочка на ответную благодарность за кунилингус. Захочет сделать минет или нет.

Алиса баловала его этим изыском не так часто, именно сейчас она, словно Гамлет, решала извечный вопрос: «Быть или не быть?» В итоге желание довести партнера до экстаза, подвести к самому краю пропасти желания, взяло верх.

Она прервала долгий сладкий поцелуй и скользнула вниз. Нежно поцеловала особую манящую точку за ухом, и продолжила прокладывать цепочку горячих поцелуев по шее опускаясь все ниже и ниже к груди.

Нежные губы сомкнулись вокруг соска, потягивая его, засасывая внутрь мягкого рта. Полная тишина, тусклый свет монитора в темноте, и только эти жадные руки и губы по всему телу.

Оскар не мог и не хотел их контролировать. Это было как во сне. “Пусть будет так, представлю, что это сон” – думал молодой человек. – “Пусть только этот сон продлится подольше…”

Эта «застенчивая» чертовка знала, как заставить его извиваться и дрожать от вожделения. Теплая ладонь погладила возбужденный член Оскара, и он тут же раздвинул ноги в ожидании сладкой пытки. Вдруг захотелось посмотреть на Алису, как она ласкает его член, покусывает соски.

Брюнет приоткрыл глаза, запустил пальцы в кучерявую блондинистую шевелюру, и издал громкий возглас, ощущая, как его член вскинулся, приветствуя свою наигранно стеснительную властительницу. Алиса хмыкнула и хищно облизнулась, глядя партнеру между ног, а Оскар не мог оторвать глаз от этих губ.

“Почему она так демонстративно облизнулась? Что эта чертовка задумала?” Теперь темноволосая голова парня могла думать только об этом рте… Сгорая от страсти, он развел ноги еще шире и немного съехал по спинке кровати вниз. В голове возник горячий образ – Алиса, насаженная головой на его член. Светловолосая девушка успокаивающе погладила его по груди, и склонилась к его паху.

Оскар томился в ожидании. Он захрипел и выгнулся дугой, почувствовав, как его возбужденный до предела член погружается в рыхлую, скользкую мякоть. Алиса орудовала ртом так рьяно, словно от этого зависела не только ее жизнь, но и жизнь сводного брата.

Широкий язык натирал ствол со всех сторон, влажные, пухлые губы присасывались к уздечке, теребя ее. Протолкнув желанный член любимого человека себе до самого горла, блондинка неожиданно подала голос, и от этого в ее гортани появились вибрации, запустившие волну наслаждения по всему члену от головки и до самого основания.

У Оскара глаза полезли из орбит, а Алиса высвободила его член изо рта и, нежно сжала между пальцами его яички, начала их быстро и грубо вылизывать. Партнер дергал ногами, выгибался, выкручивался и стонал, позабыв о прислуге и тонких стенах.

Это было что-то новенькое. Волны ощущений накрывали одна за другой. Молча наслаждаться процессом не было ни сил, ни терпения. Секс этих двоих всегда имел громкое звуковое сопровождение в исполнении Оскара. Алису в данный момент это вообще никак не напрягало, единственной целью было утопить брата в океане ласки доставить им обоим массу удовольствия.

– Все, моя девочка, притормози, не так быстро. Иначе я слишком быстро кончу, а это абсолютно не входит в мои планы! – запротестовал Оскар, и ласкающим движением потянул сестру вверх, вынуждая прекратить эту сладкую пытку, которая почти подвела его к краю.

Алиса покорно выполнила требование брата, лукаво поглядывая на него. Послушно улеглась рядом и припала к жаждущим губам, нежно, не спешно, продолжая ласкать рукой его сочащуюся возбужденную плоть, скользнув незаметно по мошонке, нащупав пальцами помассировал набухшую и пульсирующую простату снаружи.

Вдруг Алиса неожиданно привстала и резко дернула вверх бедра любовника. Ноги Оскара поднялись к голове, коленки касались груди, ягодицы полностью раскрылись. Алиса заботливо подложил под поясницу растерявшегося любовника подушку, ибо долго удерживать бедра на весу было довольно сложно. Оскар вздрагивал всем телом на каждое прикосновение, разглядывая в полутьме белоснежные плечи и красивую шею своей великолепной нимфы.

– Я хочу увидеть, как ты сам себя ласкаешь. – прошептала Алиса. Это было очень смелое заявление. Раньше она никогда себе такого не позволяла, она всегда отдавалась на милость брюнета.

Оскар немного оторопел, но подчинился. Пока он рассеянно поглаживал свой сочившийся член, соблазнительница наклонилась и припала губами к его анусу. Вот такого поворота событий Оскар никак не ожидал…

Горячий язык проскользил по чувствительному сфинктеру словно влажная морская губка, мягко, нежно касаясь каждой складочки. Оскар замер боялся пошевелиться, чтобы ни спугнуть, не упустить ни одного мгновения, вкушать каждую вспышку, каждый мельчайший импульс, который пробегал по всей его промежности и дальше вверх по крепким мышцам живота.

Алиса настойчиво кончиком языка разомкнула сжимающиеся в колечко мышцы сфинктера. Протолкнулась им внутрь и начала подергиваться, раздражая чувствительный вход. Губы присосались к колечку и нежно, но требовательно засасывали сморщенную, расслабленную кожицу.

Оскар обхватил свой чугунный, готовый в любую секунду взорваться, член рукой, четко понимая, что если он сейчас не спустит, то дело кончится неотложкой. Но сестренка перехватила его за запястье и оторвалась от мучительных ласк.

– Остановись, солнце! Я хочу, чтобы ты кончил в меня! Чтобы ты кончил в попку! Быстро, грубо, бескомпромиссно. Так чтобы, у меня от боли пальцы на руках и ногах сводило. – запротестовала Алиса. С этими неожиданными словами она потянула Оскара на себя, заставляя того сначала сесть, а потом встать на колени.

Тот, стоя на коленях, раздвигал ноги как можно шире, ощущая, как тоненькая струйка смазки из его фаллоса растекается по белоснежным ягодицам сестры. Алиса же повернувшись к любовнику спиной, поудобнее улеглась грудью на постель.

Оскар, как зачарованный наблюдал за тем, что вытворяла чертовка. Как она соблазнительно раздвигала свои ягодицы и скользила лоснящимся пальцем по своему сфинктеру, проникает в него все глубже и глубже сначала одним пальцем, а затем двумя. Как она разминает, растягивает, готовит себя для него одного, для его вторжения.

Пенис Оскара вздымался вверх, словно кусок металла, реагирующий на магнит, утягивал хозяина за собой. Непроизвольный выпад вперед и бедра напряжены до предела. Держаться не было больше сил. Мозг отключился. Балом стал править старый – добрый животный инстинкт, требующий удовлетворения, приказывающий взять то, что по праву принадлежит ему. Взять все без остатка.

И он не заставил себя долго ждать. Собирая в ладонь собственную смазку, которая струилась из него уже давно, обволакивая в нее свой твердый как камень стержень, он прижал к себе сладкую попку безумно желанной хозяйки комнаты.

Никто не мог себе представить насколько сильным было желание. Оно просто сносило крышу до одури, до безумного фанатизма. Как же он хотел ее! Только ее и никого больше, молодую, холодную, рассудительную, временами циничную.

Но сейчас хотелось не просто войти в нее и обладать ею. Хотелось трахать попку сестренки до боли, бешеных судорог, до крови, до страшного ора, подавить, подмять, отыметь. Осталось подождать совсем немного.

Его разгоряченная головка уже жадно прильнула к заветному влажному сжимающемуся сфинктеру, Оскар возбужденный от того, что наконец-то закончилось страшное время воздержания, что наконец-то его любимая девочка сегодня будет принадлежать только ему. Одно ловкое движение, и Оскар протиснулся в это желанное тело. Его накрыла волна безумия. Не в силах себя контролировать, он сразу перешел к жесткой, агрессивной атаке.

Звездочки, как в мультике мерцали в глазах, уши наполняли – стоны и жалобный скулеж Алисы. Брюнет яростно вколачивал свой член в аппетитную, узкую попку, надавливал руками блондинке на поясницу, заставляя прижиматься как можно ниже к постели призывая к покорности и полной отдаче. И девушка уступала, отдавалась вся без остатка.

Движение, еще одно, и два сексуальных горячих тела соединились воедино, один ритм одно желание, одно дыхание на двоих. Время остановилось, окружающий мир исчез, существовали только они двое. Тела все больше сплетались в экзотическом страстном гармоничном танце. Остальное было неважно.

Толчок, еще один и головах ребят звонко щелкнуло, оба тела резко подбросило вверх, словно от мощного удара сильнейшим электрическим разрядом. Ребята кончили именно так. Их горячие тела бились в судорожных конвульсиях, как будто высоковольтный кабель прошивало под кроватью.

– …о-офи-и-иге-е-е-е-ть! Вечный ка-а-а-айф…о-о – уловил Оскар краем уха и завалился на бок.

– Моя сладкая, любимая девчонка. – шептал удовлетворенно Оскар на ухо Алисе, закапываясь лицом в золотистую курчавую шевелюру и вдыхая их аромат! – Какая же ты сладка-а-а-я…

– Отвали от меня! – злобно зашипела блондинка.

Оскар промолчал. Он знал, что чувство стыда опять настигло сестренку, нависло над ней черной тучей, именно это пробуждало в ней злобу. Каждый сладкий момент, проведенный в постели заканчивался именно так. Оскар это знал, но ему ничего не оставалось, кроме смеренного принятия данного факта. Иначе он рискует потерять даже эти короткие счастливые мгновения. Парень молча натянул на себя измятую одежду и скрипя зубами покинул комнату.

Нервные предки

Особняк утопал в сонной ночной темноте. Молодой человек торопливым шагом спустился на первый этаж, прошел на кухню, и через едва заметную дверь проник на террасу, расположенную на заднем дворе двухэтажного особняка, поудобнее устроился в уютном кресле прикурил сигарету, жадно затянулся…и выдохнул. И этот выдох был наполнен горьким отчаянием.

Парень, запрокинул голову назад, прикрыл глаза, по щеке катилась скупая мужская слеза. Оскар старался ни о чем не думать, гнал прочь все мысли, он хотел расслабиться остыть. Обида сгрызала его душу изнутри словно голодная крыса.

В такие моменты достичь умиротворения помогали шелест листьев на кронах деревьев и нежный аромат распустившихся цветов, наполняющий ночной воздух. Легкий ветерок легонько трепал темные волосы, ласкал смуглую кожу лица, словно уговаривал юношу открыть свою душу поделиться самым сокровенным, развеять все свои печали.

Особняк семейства Мартинес располагался в самом живописном уголке пригорода Лондона. Но сейчас Оскара не радовала вся эта живописность. Его душа разрывалась на части, рыдала и стонала от боли. Ну какого хрена каждый раз так больно? Когда ему удастся пробить эту ледяную стену. Эти пятнадцать лет безумно измучили, изранили мальчишескую душу.

Как эти двое вообще смогли завязать хоть какие-то отношения – непонятно. Они были настолько разные. Оскар был весь как на ладони. Он всегда легко вспыхивал безудержным пламенем. Взрывной, импульсивный темперамент парня всегда бежал впереди разума. Этим человеком управляли эмоции. Для него не существовало слова «НЕТ».

Чтобы добиться желаемого, он готов был пройтись по головам. Поставленная цель всегда оправдывала средства. При этом он настолько высоко себя ценил и превозносил, что окружающим добраться до этих высот было просто не реально.

Единственный человек, кому было позволено разделить с ним эту высоту, была Алиса. Оскар жил одним днем. Он очень любил жизнь и наслаждался каждым ее мгновением.

Он испытывал невероятно сильное чувство любви к своей сводной сестре. Но отнюдь не братская это любовь. И он принимает это чувство, не стыдится его ни капли, хоть и не афиширует на каждом углу. Почему же сестра не отвечает такой же взаимностью? Хотя она его любит. Определенно любит и достаточно сильно!

В тихом омуте черти водятся! Так вот, это выражение целиком и полностью описывало сущность Алисы. Примерная, скромная девочка, не любящая больших компаний, больше предпочитающий уединение, ранимая и обидчивая, в конфликтах и спорах открыто не участвующая, и их не провоцирующая.

В поступках всегда опирается на общественное мнение. Поэтому, как правило, ее деяния благородны. Но при этом злопамятная до любой мелочи, не задумываясь, воткнет нож в спину и даже не почувствует угрызений совести.

Оскара она любила по-своему безудержно и страстно. Вот только чувства эти для нее – тяжкая ноша, сродни проклятью, которое настигает девушку вновь и вновь, как бы та ни бежала, как бы ни пряталась. Она ощущала себя диким зверем, загнанным в ловушку, не способной ее сломать и выбраться на свободу.

Но жизнь почему-то сыграла с этой парочкой подобную шутку, решила объединить их вместе навсегда в семье, саду, школе, дружбе, любви…

Боль и тоска Оскара сменилась дикой злостью. Он подорвался с кресла, как ужаленный, и в сердцах ударил кулаком в кирпичную стену. Но настроение так и не улучшилось. Добавилось только ощущение тупой боли в руке. Он резко распахнул дверь. В два шага преодолел лестницу и очутился на втором этаже.

Комната Алисы утопала в темноте. Хозяйка комнаты вольготно развалилась на одной половине кровати. Оскар сорвал с себя одежду, лег рядом и устроился на свободной стороне, нарочито повернувшись к сводной сестре спиной.

Алиса тихонечко пошевелилась и прильнула к нему всем телом, обвивая его руками и зарываясь лицом в темную копну волос. Оскар лежал не шевелясь. Лицо озарила довольная улыбка, напряженное, как струна тело, начало расслабляться, душевная буря успокаивалась, сменяясь умиротворением.

Эта чертовка ждала, не могла не ждать. Ведь эта засранка всегда сначала все портит. Но поганка знает наверняка, как успокоить разбушевавшегося не на шутку братца. Она просто в подходящий момент оказывается рядом, под родным бочком и обволакивает смутьяна теплом своего тела. В этот момент отступает все и злость, и боль тоска и печаль. И ничего Оскар в этой жизни так не жаждал, как родного, любимого человека рядом.

– Прости меня, родной. Ты же знаешь, что я тебя люблю. Я не хотела тебя обижать. – нарушила тишину Алиса. В конце концов, братец должен был понимать, как ей тяжело приходится. За столько лет пора бы научиться прощать все причуды скверного характера Алисы. Ведь она же идет на уступки, закрывает глаза на бесконечные измены, прощает, примиряется с ними.

– Я уже простил тебя, любимая. Я больше не злюсь. – ласково отозвался брюнет, проваливаясь в сладкий безмятежный сон.

Мирный сон Оскара на рассвете нарушили крики, раздававшиеся из гостиной. Юноша с большим усилием заставил себя проснуться. Утренний солнечный свет проникал в окно, наполняя комнату яркими красками. Оскар молниеносно поднялся и надел на себя одежду. Страшно представить, чтобы сказали родители, застав детей нагишом в одной кровати. Родители внизу не успокаивались. Скандал разгорался все больше и больше.

– Черт побери! Да, что же там происходит! – зашипела спросонья Алиса, накинула на голову одеяло и тихонечко засопела. Даже выстрелы пушек не заставили бы блондинку в это время покинуть мягкую, уютную постель.

Оскар нецензурно выругался и вышел из комнаты. Как бы не пришлось предотвращать начало атомной войны, приняв весь удар на себя. Мама через чур разошлась, что же могло произойти?

Брюнет крался на цыпочках, как мышка, пока не оказался на бранном поле. Родители не просто ссорились миссис Мартинес была готова взорваться в любую секунду, еще чуть-чуть и голову отца полетят дорогущие антикварные статуэтки. В таком состоянии Оскар видел мать впервые.

– Мой дом никогда не будет пристанищем для всяких попрошаек от твоих бывших шлюх! – кричала миссис Мартинес.

– Успокойся! Я тебе уже сотню раз повторял, что вместе с нами они жить не будут! – протестовал мистер Мартинес, сжимая руки в кулак.

Его лицо сейчас больше напоминало перезревший томат. Он отстаивал свою позицию не слишком активно. Его бравада была похожа на попытку загладить свою вину, оправдаться. Такое поведение было очень для него не характерно. Он явно прятал свой взгляд, не смея посмотреть в глаза супруги. Она же активно нападала, как разъяренная кошка.

– Пойми, Соффи. Я изрядно задолжал этим двоим. Я не могу поступить иначе. Я конечно еще тот фрукт, но это моя кровь. И отречься от них я не могу. – почти умоляя обратился к жене мистер Мартинес.

– Естественно не сможешь! Ноги их не будет в этом доме. Это мое последнее слово! – успокаиваясь, гневно произнесла женщина.

– Дорогая, умоляю. Все, что я у тебя прошу, это один единственный вечер.

Но Соффи и слушать ничего не желала. Каждое слово мужа ее просто бесило, и она взорвалась с новой силой. И в мужчину полетело все, что могло попасться ей под руку.

Оскар не ожидал такого поворота событий. Сердце бешено стучало, в горле першило от страха. Мистер и миссис Мартинес никогда не вели себя столь эмоционально, они отношения всегда выясняли достаточно цивилизовано, стараясь сохранять свое лицо и не терять достоинство.

– Доброе утро, родители! – дрожащим голосом произнес юноша. Создавалось впечатление, что Оскар готов разрыдаться.

Но ссорящиеся супруги не придали этом никакого значения.

– Ты зачем сюда приперся! Немедленно вернись в свою комнату! – в бешенстве завопил мистер Мартинес, и перевел раздраженный взгляд на жену. – И за руку, словно куклу поволок прочь из гостиной.

Испуганный молодой человек, обреченно поплелся наверх, добрался до спальни Алисы, и всхлипывая, сел на край кровати.

– Родной, что произошло? Почему ты плачешь? – встревоженно произнесла сестра, и принялась смахивать слезы со смуглого лица.

– Алиса, ты не представляешь, там не просто ссора, там целое боевое сражение. Еще чуть-чуть и они поубивают друг друга! – Оскар кинулся на шею блондинки, вымаливая для утешения поцелуй.

– Ты про предков? Это они так громко выясняют отношения? – спросила Алиса, целуя расстроенного юношу.

Хладнокровная и рассудительная блондинка даже и не подумала расстраиваться из-за скандала родителей. Сейчас ее больше всего волновал Оскар, находящийся на грани истерики.

– Солнце, иди ко мне. – прошептала она, утягивая брюнета в постель под одеяло. – Не переживай ты так. Лучше подумай о том, что через несколько дней мы уедем и будем свободны, наши жизни будут принадлежать только нам, мы начинаем новый виток в нашей истории. Братишка не принимай, то что сейчас происходит на свой счет. Сейчас ты мой. Я рядом. Я никому не позволю тебя обидеть. Обними меня покрепче, отпусти свой страх. – успокаивающе шептала Алиса и нежно припала к припухшим губам, ласково погладила по голове. – Попробуй немного подремать. Глядишь все и уладится, само собой.

Разомлев под ласками любимых рук, Оскар погрузился в сон. Действительно, в крепких желанных объятиях, инцидент, свидетелем которому он стал, казался не таким существенным.

Запасной аэродром

Когда ребята проснулись, время обеда уже давно прошло. Яркое летнее солнце светило высоко в небе. Его лучи, беспардонно проникали в комнату сквозь огромное окно, заливая ее ярким светом, и даже занавески не могли этому помешать.

Загрузка...