Хинасава — место, в котором вся жизнь бьет ручьем, заставляя жителей приносить в жертву свою жизнь, на благо речным духам, связанные с тайными легендами, которые родители рассказывали детям перед сном, убаюкивая. Каждый знал, что покидая деревню, она не покинет тебя, даже, если ты уедешь на другой континент. Привычки не изменятся и вскоре каждый уехавший сойдет с ума, не находя ту самую реку, не имеющую названия. Старейшие прозвали её: «Насава», пытаясь разнести это имя сквозь поколения.
Солнце било ручьем, отражаясь от поверхности воды и прожигая глаза до слёз. На горизонте виднелся уже другой ландшафт, скалистый и массивный. Часто, старейшие уходили туда, в поисках уединения и спокойствия. Некоторые, не возвращались обратно, лишь приносили боль утраты близким, которые не успели проститься с мудрыми.
Где-то под деревом, юнец, который совсем недавно вылез из реки. Капельки речной воды звонко ударялись о траву, впитываясь в землю, словно никогда и не существовали. Он сидел неподвижно, прижав колени к груди и наблюдая за тем, как течение уносит последние круги, оставшиеся после его погружения.
Ему всегда говорили не смотреть в воду слишком долго. Река не любила, когда в неё всматривались, разглядывали и интересовались дольше положенного. Она показывала больше, чем человеку полагалось знать.
Юнец провёл ладонью по мокрым волосам и поднял взгляд к противоположному берегу. Там, среди высокой травы, стояла женщина. Неподвижная, словно вырезанная из самого воздуха. Её длинные одежды касались земли, но ветер не трогал их. Лица невозможно было разглядеть — солнечный свет бил прямо за её спиной, оставляя лишь тёмный силуэт.
Юнец моргнул.
Женщина исчезла.
Он резко поднялся, оглядываясь по сторонам, но вокруг была лишь трава, редкие деревья и бесконечный шум реки.
— Насава? — раздался голос за спиной.
Юнец вздрогнул.
На корявом стволе дерева сидел старик. Его появление было настолько бесшумным, что казалось, будто он находился там всегда. Длинные седые волосы спускались на плечи, а руки были покрыты тонкими морщинами, похожими на трещины высохшей земли.
— Отмолчаться хочешь? — старик усмехался как-то неестественно, криво.
Мальчик ничего не ответил.
Старейший медленно спустился с дерева и подошёл к воде. Несколько мгновений он просто смотрел на течение, после чего опустил в него ладонь. Река стихла. Всего на одно мгновение, но этого хватило, чтобы юнец почувствовал холод, пробежавший по спине.
— Ты же знаешь, что она не исчезнет? — спросил старик.
Юнец кивнул. Об этом знали все. Только взрослые отмалчивались, раз и навсегда пресекая тему о видениях.
— Тогда запомни одну вещь, — продолжил старик. — Река не забирает людей.
Он посмотрел на мальчика.
— Люди сами идут к ней.
Вдалеке прогремел гром.Небо оставалось совершенно чистым.
Юнец снова посмотрел на воду. Теперь ему казалось, что в глубине, между солнечными бликами, кто-то смотрит прямо на него.
И впервые за всю жизнь ему захотелось уйти из Хинасавы.
Но где-то глубоко внутри он уже знал: если Насава однажды запомнила твоё лицо, уйти от неё невозможно.
Даже если впереди будет другой континент.
Даже если между вами окажутся тысячи рек.
Она всё равно найдёт дорогу.
Потому что река, у которой нет названия, никогда не течёт только по земле.
Старик замолчал.
Юнец всё ещё смотрел на реку, пытаясь разглядеть в её глубине хоть что-нибудь, что могло объяснить увиденное.
— А ты видел её? — наконец спросил он.
Старик не ответил сразу.Он лишь медленно поднял взгляд на противоположный берег.
— Видел.
— И что с тобой случилось?
На лице старика появилась странная улыбка, вновь неживая, кривая и уродливая. Такая, какая бывает у человека, вспомнившего то, о чём давно хотел забыть.
— Я вернулся.
Река за его спиной внезапно забурлила. Ветер стих. Птицы замолчали. Даже листья перестали шевелиться, словно вся Хинасава на мгновение задержала дыхание.
Юнец сделал шаг назад. В отражении воды он увидел себя. А рядом — чужое лицо. Он резко обернулся. Позади никого не было. Только старое дерево. И старик, которого уже не существовало.На траве остались лишь мокрые следы, ведущие к реке.
Юнец долго стоял неподвижно, пока течение не унесло их последний отпечаток. С того дня в Хинасаве начали пропадать люди. Сначала один.Потом двое.Потом целые семьи.
И каждый раз перед исчезновением кто-нибудь слышал у воды тихий голос:
— Вернись.
Так началась история Хинасавы.
История деревни, которая никогда не отпускала своих детей.
История реки, которой нельзя было давать имя.
История Насавы.