Прошла неделя. Эйра вживалась в роль наёмницы. «Псы Заката» базировались в той же «Сломанной подкове», выезжая на заказы по окрестностям: то разбойников ловить, то нежить в старых склепах зачищать, то охранять обозы для купцов. Работа была грязной, опасной и малооплачиваемой, но Эйре это нравилось. Она чувствовала себя нужной, чувствовала, что её навыки приносят пользу.
Отношение в отряде к ней изменилось после той охоты. Теперь на неё смотрели не как на девчонку, а как на равного бойца. Даже Клык, который поначалу косился, теперь норовил сесть с ней рядом за столом. Старик иногда давал советы по обращению с клинками. Брэк и Брок просто молча кивали при встрече.
Но мир жесток, и он не собирался давать Эйре передышку.
Вечером седьмого дня Гарольд отправил её в соседний городок, Кермор, получить плату с одного купца за успешно проведённый обоз. Дорога была недалёкой, часа три пешком, и Эйра вызвалась сама, чтобы размяться и побыть одной.
Городок Кермор встретил её запахом кожи, дёгтя и конского навоза. Это был типичный торговый городишко: кривые улочки, деревянные дома в два этажа, пьяные выкрики из таверн и снующие туда-сюда люди. Эйра быстро нашла нужного купца, получила мешочек с монетами и, спрятав его под жакет, уже собралась возвращаться, когда заметила, что начало темнеть.
— Чёрт, — выдохнула она. Ночью по лесу идти глупо, можно нарваться на разбойников или волков. Придётся заночевать в Керморе.
Она направилась к постоялому двору на центральной площади, но на полпути поняла, что не знает дороги в темноте. Узкие улочки петляли, фонарей почти не было, и Эйра, полагаясь на чутьё, свернула в переулок, который, как ей показалось, выведет к площади.
Переулок оказался тупиком. Глухая стена, кучи мусора, вонь помоев. Эйра выругалась сквозь зубы и развернулась, чтобы идти обратно.
Но обратная дорога была перекрыта.
Двое мужчин стояли на выходе из переулка, заслоняя жидкий свет луны. Эйра не сразу разглядела их лица — только силуэты, широкоплечие, грузные. От них разило перегаром и потом.
— Смотри-ка, — лениво протянул один, повыше. — Пташка залетела. И какая пташка... Глянь, Толстый, как одета. Сразу видно — шлюха из вольного отряда.
Второй, приземистый и толстый, хрипло засмеялся.
— Точно. Бёдра голые, сама вся в чёрном. Прямо для нас старалась.
Эйра замерла. Пальцы сами собой скользнули к кинжалам, но она не спешила их выхватывать. Сначала нужно оценить.
— Дорогу, — сказала она спокойно. — Я пройду.
— Пройдёшь, — согласился высокий, делая шаг вперёд. — Только сначала постоишь с нами немного. Повеселимся. А потом иди куда хочешь.
— Я сказала, дорогу, — повторила Эйра, и в голосе её зазвенел металл.
Толстый шагнул к ней, протягивая грязную руку.
— Не ломайся, краля. По-хорошему же предлагаем. А то ведь можем и по-плохому. Ты одна, мы двое. Сама понимаешь.
Эйра понимала. Она понимала всё: их пьяную уверенность, их намерения, их презрение к ней, как к женщине. Внутри неё, в том самом тёмном колодце, что-то всколыхнулось. Не страх. Нет. Ледяная, спокойная ярость.
Отец учил её: «Если врагов больше, не давай им окружить себя. Бей первого быстро, чтобы второй испугался. И всегда бей наверняка».
Толстый схватил её за плечо. Его пальцы впились в кожу, дёрнули на себя. Эйра не сопротивлялась, подалась вперёд, как будто подчиняясь. Толстый довольно ухмыльнулся, уже предвкушая...
В этот момент левый кинжал, тонкий и прямой, вошёл ему под рёбра снизу вверх, пробивая диафрагму и вонзаясь в сердце.
Толстый даже не успел вскрикнуть. Он только выпучил глаза, открыл рот, из которого выплеснулась тёмная кровь, и начал заваливаться на Эйру. Она ловко отступила в сторону, выдернув кинжал, и тело грузно рухнуло лицом в грязь.
Высокий замер на мгновение, не веря своим глазам. Его друг, с которым они только что собирались позабавиться, лежал мёртвый у ног этой черноволосой девчонки.
— Тварь! — заорал он, выхватывая из-за пояса длинный нож. — Я тебя...
Он бросился на неё, размахивая ножом. Пьяный, злой, но всё же опасный. Эйра не стала ждать. Она сделала шаг вперёд, навстречу, уходя с линии атаки корпусом, как учил отец. Нож просвистел в сантиметре от её лица. А тяжёлый кинжал с волчьей головой уже летел в ответ.
Она не целилась в сердце. Она целила в пах, перерубая бедренную артерию. Удар пришёлся точно. Высокий взвыл, схватился руками за рану, из которой фонтаном била кровь, и рухнул на колени.
— Су... сука... — прохрипел он, глядя на неё с ненавистью и ужасом. — Помогите...
— Никто не поможет, — спокойно ответила Эйра, глядя, как жизнь утекает из его глаз вместе с кровью. — Ты сам выбрал этот переулок. Сам выбрал эту смерть.
Она не стала добивать. Не было нужды. Артерия перерезана — жить ему осталось минуты. Она развернулась, перешагнула через тело Толстого и пошла прочь из переулка, вытирая кинжалы о подол плаща.
Руки не дрожали. В груди было пусто и холодно.
На выходе из переулка она столкнулась с пожилой женщиной, которая тащила вязанку хвороста. Женщина увидела кровь на руках Эйры, увидела её лицо, бледное в лунном свете, и испуганно прижалась к стене.
— Там... там люди, — сказала Эйра, кивнув в темноту. — Мёртвые. Позови стражу, если хочешь.
И пошла дальше, оставив женщину в оцепенении.
Она не пряталась. Не убегала. Она вышла на центральную площадь, села на скамью у колодца и стала ждать.
Стража явилась быстро. Трое стражников в кожаных доспехах, с алебардами наперевес, окружили её.
— Это ты убила тех двоих в переулке? — рявкнул старший, коренастый мужик с седыми усами.
— Я, — ответила Эйра, поднимаясь. — Они пытались меня изнасиловать. Я защищалась.
— Защищалась? — усмехнулся один из стражников, помоложе. — Двоих мужиков порезала, как поросят? Да ты врёшь, девка.
— Можешь проверить, — Эйра расстегнула жакет, показывая синяк на плече — след от пальцев Толстого. — Вот его хватка. А вон там, — она кивнула в сторону переулка, — лежат доказательства. У одного нож в руке, у второго просто руки. Кто на кого напал — ясно.
Старший стражник нахмурился. Он махнул одному из своих:
— Сходи, глянь.
Тот убежал. Вернулся через пару минут, бледный.
— Всё верно, командир. Тот, что с ножом, ещё дышит, но долго не протянет. Второй — готов. И точно, у одного нож в руке.
Старший посмотрел на Эйру долгим, тяжёлым взглядом.
— Кто такая?
— Эйра. Наёмница из отряда «Псы Заката». Гарольд подтвердит.
— Гарольд? — Старший удивлённо поднял бровь. — Знаю такого. Старый волк. — Он помолчал. — Ладно. По закону ты имела право защищаться. Свидетели есть?
— Старуха с хворостом видела меня на выходе. Может, ещё кто.
— Найдём, если надо будет, — буркнул стражник. — Но ты, девочка, будь осторожна. Убитые — местные. Громилы и пьяницы, конечно, но родня у них есть. Могут попытаться отомстить.
— Пусть пробуют, — Эйра пожала плечами. — Я свободна?
Старший вздохнул, махнул рукой.
— Иди. Но из города до утра не выходи. Вдруг всплывут новые обстоятельства.
Эйра кивнула и направилась к постоялому двору. Стражники расступились, пропуская её. Молодой проводил её взглядом и тихо сказал старшему:
— Страшная девка. Глаза пустые, как у мертвяка. Я б с такой в переулке точно связываться не стал.
— То-то и оно, — буркнул старший. — Эти двое сами себе могилу вырыли. Пошли, надо трупы убирать, пока псы не растащили.
Эйра сняла комнату на постоялом дворе. Маленькую, грязную, с продавленной кроватью и принадлежностями для умывания. Она долго оттирала кровь с рук, с кинжалов. Вода в тазу стала красной. Она смотрела на неё и не чувствовала ничего.
Первое убийство человека. Не в пылу боя, не защищаясь от монстра. Хладнокровно, расчётливо, в упор. Она должна была чувствовать ужас, отвращение, раскаяние? Она чувствовала только усталость и странное, ледяное спокойствие.
«Ты создана для этого, Эйра», — шептал голос внутри. — «Ты не просто девочка из сгоревшего города. Ты — оружие. Танцовщица смерти».
Она легла на кровать, не раздеваясь, положив руку на кинжалы. Заснула мгновенно, без снов.
Утром она вернулась в «Сломанную подкову». Гарольд встретил её у входа, скрестив руки на груди.
— До меня уже весточка долетела, — сказал он. — Двух ухажёров замочила в Керморе. Город гудит.
— Они сами напросились, — коротко ответила Эйра.
— Я не осуждаю, — Гарольд хлопнул её по плечу, отчего она чуть не упала. — Я горжусь. Ты не струсила, не побежала, не заплакала. Ты сделала то, что должна была. И со стражей поговорила как надо. Молодец.
Он наклонился к ней, понизив голос.
— Но запомни, Эйра. В этом мире женщина — всегда мишень. Всегда будут желающие проверить, сможешь ли ты дать сдачи. И каждый раз, когда ты будешь давать сдачи, будут находиться те, кто назовёт тебя убийцей, а не жертвой. Ты готова к этому?
Эйра посмотрела ему прямо в глаза.
— Я готова к чему угодно, Гарольд. Они сожгли мой дом, убили моего отца. После этого меня уже ничем не испугать.
Гарольд кивнул, и в его светлых глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.
— Тогда идём завтракать. Сегодня у нас новый заказ. Похоже, придётся иметь дело с нежитью в старых катакомбах. Там твои кинжалы пригодятся.
Эйра вошла в таверну. За столами сидели её новые товарищи: Клык, Брэк, Брок, Старик. При её появлении они подняли кружки.
— С возвращением, Эйра, — прогудел Клык. — Слышали, ты там двоих уделала. Молодец, девка. Так им и надо.
Брэк и Брок одобрительно закивали. Старик просто кивнул и продолжил чистить стрелы.
Эйра села за стол. Внутри неё, в том самом тёмном колодце, где спала магия и жила боль, теперь поселилось ещё кое-что. Чувство дома. Странное, дикое, неправильное, но настоящее. Эти грубые мужланы, пропахшие потом и кровью, стали её семьёй. Единственной семьёй, которая у неё осталась.
Она подняла кружку с элем, которую ей пододвинул Клык.
— За «Псов», — сказала она тихо.
— За «Псов»! — грянуло в ответ.
И Эйра впервые за долгое время позволила себе улыбнуться. Коротко, едва заметно, но искренне.