– Ты решила? – Лиза вьётся вокруг меня, заглядывая в глаза и намереваясь считать реакцию.
– Пока нет.
– Аль, сегодня уже среда. Тик-так, – показывает пальцем стрелки, которые отсчитывают срок. – Завтра ты должна дать ответ.
– Лиза-а-а… – стону, отгоняя напарницу. – Я помню.
– Что «Лиза»? За прошедший год у меня было три парня, а у тебя ни одного. Даже случайного, даже на неделю, даже для общения. Это ненормально.
– Для кого?
– Для меня. Для всех. Молодая девушка: симпатичная, обаятельная, неглупая – ты наделена всем, что привлекает противоположный пол. Сколько знаков внимания ушли в никуда, потому что мужчины казались тебе скучными, слишком серьёзными или просто «не такими». «Не такой». Странное определение для того, кого ты даже не попыталась узнать, – наигранно фыркает, замолчав на пять минут, пока делает доппио для очередного клиента. – Твой Паша – идеальный вариант во всех смыслах.
– Он не мой.
– Твой, судя по увеличивающемуся количеству роз, – тычет в вазу, которая уже с трудом вмещает цветы. – Эти два пора утилизировать, – вытаскивает самые первые, отправляя в мусорное ведро.
– Не дави на меня.
– Если не я, то кто? Четверг и среду ты работаешь с Виолеттой. А ей, кажется, мужчины вообще неинтересны.
– Она, кстати, высказалась против Паши.
– Интересно… – Лиза удивлена, что Виолетта, которой в принципе плевать на всех, а не только на мужчин, поделилась своей точкой зрения. – И как звучала эта гениальная мысль? – интонационно третирует девушку.
– Она сказала, что он выделяется среди офисных. Он другой.
– И всё? – Киваю, силясь вспомнить, что ещё произнесла временная напарница. – Она последняя, к кому бы я прислушалась. К тому же это я работаю с тобой бок о бок больше года. Мне достаточно посмотреть на твою реакцию, чтобы понять – Паша тебе действительно понравился. Это не просто обмен комплиментами по утрам, а нечто большее. Признайся, что он тебя привлекает.
– Привлекает. Не отрицаю. Но возможно, для совместных поездок ещё не время. Мы виделись позавчера, вчера и увидимся сегодня и, скорее всего, завтра. Наверное, я откажусь.
– Решать тебе, но, – облокотившись на столешницу за стойкой, скользит, приблизившись вплотную ко мне, – в конце концов, он устанет ждать и пригласит кого-нибудь другого.
И пока Лиза обслуживает трёх девушек, забежавших, чтобы выпить кофе с пирожными, не шевелюсь, переваривая последнюю фразу. Паша терпелив, насколько это вообще возможно в реалиях современного мира, где секс – это привычное, а вот подарить цветы – голословный показатель заинтересованности. Мне двадцать четыре, ему тридцать три: секс – очевидный и нужный момент. У меня был только один партнёр, но я хорошо понимаю, что мужчине за тридцать секс необходим. А вчера тело Паши просто кричало, что выходные, если я дам согласие, пройдут в горизонтальной плоскости и, возможно, только в ней.
Мне и самой хочется прикоснуться к оголённой коже, почувствовав, какой он без одежды. Мне нравится красивое мужское тело, а если это тело является моей личной слабостью, я проявлю инициативу и раскроюсь. Несколько раз моё воображение подкидывало картинки нашей возможной близости, обрываясь на активной фазе, которую я могу предугадать только в одном случае – увидев Пашу обнажённым.
– Тебя уже ждут. – Лиза перенаправляет моё внимание на дверь, за которой стоит Павел.
– Мне неудобно, что третий день подряд я ухожу на час раньше.
– Я люблю утром поспать подольше, поэтому меня устраивает наш с тобой график.
Забираю вещи и спешу покинуть кофейню, когда напарница придерживает меня:
– Аль, завтра ты будешь работать с Виолеттой, поэтому скажу сейчас – соглашайся. Откажешься и будешь жалеть, – заявляет угрожающим тоном. – А он найдёт кого-то более сговорчивого.
– Найдёт и найдёт, – натягиваю куртку, застёгивая молнию. – Значит, не судьба.
– Ты поняла, что я хотела сказать.
– Поняла. – Спешу к двери, бросив через плечо: – И решила.
Не оборачиваюсь, чтобы не увидеть закатывающиеся глаза Лизы, убеждённой в правильности своих слов. Для себя определила, что именно сегодня дам ответ. А будет он положительным или отрицательным, зависит от Паши.
– Привет. Ещё раз. – Из моего рта вырываются облачка пара, свидетельствующие о понижении температуры. На выходных обещали обильные осадки.
– Куда пойдём?
– Можно в кафе? Хочу в тепло.
– Как прошёл день? – Паша устраивает мою руку в своей, неспешно двигаясь к арке, отделяющей территорию бизнес-центра от проезжей части.
– Спокойно. А твой?
– Разрабатывали рекламные щиты для крупной компании. Нужно сделать двенадцать вариантов для размещения по всему городу. Двадцать восемь точек, а срок до Нового года. Ребята ещё на рабочих местах.
– А ты?
– А я с тобой.
– То есть они будут работать, а ты отдыхать? Нечестно.
– У вас же есть с девочками договор: кто-то приходит на час раньше и уходит раньше? Вот и у нас так: сегодня переработка у них, а в следующем заказе у меня. Как правило, я первый, кто задерживается, чтобы выполнить срочный заказ, но не сегодня. Так что всё честно.
– Это хорошо, – улыбаюсь, поймав на себе взгляд мужчины. Смущаюсь, теряясь в его привычной теплоте. – Не хочу, чтобы твои коллеги приходили ко мне с претензиями.
– Не придут, – проводит по щеке, а затем касается моих губ, утягивая в глубокий, но короткий поцелуй. – А вот мы пришли. – Открывает дверь, пропуская меня вперёд. – За наш столик?
И нашим он стал после трёх посещений данного заведения. Сегодня даже бармен приветствует нас кивком и одобрительной улыбкой.
– Нам здесь скоро начнут делать скидку как постоянным клиентам, – хихикаю, наблюдая за уже знакомым официантом, который направляется к нам.
Делаем заказ, и, пока Паша отлучается на несколько минут, прикидываю, как преподнести запланированное. Мысль возникла в тот самый момент, когда Лиза выдвинула предположение, что в случае моего отказа мужчина тут же переключится на кого-то другого. И пусть то, что готовлюсь сказать, разрушит наши только начавшиеся отношения, я буду точно знать, чего ждёт от меня Паша.
– Теперь я весь твой, – садится напротив, завладев моими ладонями.
– Я хотела кое-что сказать. Это касается поездки. – Становится серьёзным, приготовившись к отказу или согласию? – Наверное, я откажусь.
Секундное разочарование, отражающееся в серых глазах, но, собравшись, он произносит:
– Я же сказал, что приму любое твоё решение. Поедем в следующий раз, – произносит спокойно, даже равнодушно.
– И всё?
– А чего ты ждала? – Смотрит непонимающе, ожидая пояснений. – Истерики? Я уже перерос тот возраст, когда отказ девочки мог вызвать приступ злости или недовольство. Из обрывочных фраз понял, что тебе непросто довериться. Виной этому человек, который тебя разочаровал. Я подожду, пока ты будешь готова к чему-то большему, чем походы в кино и ужин в кафе.
Так просто? Ожидала чего угодно, только не тотального спокойствия, с которым Паша поясняет свою реакцию. Однозначно подкупает. Настолько, что я готова броситься ему на шею, сорвавшись в рыдания. Понимания – вот чего в действительности мне не хватало. Когда не предполагают, не додумывают или, того хуже, принимают желаемое за действительное, а говорят – открыто и честно, учитывая твоё настроение и неспособность сорваться в кого-то сию секунду.
– Я согласна, – выпаливаю, больше не сомневаясь. – Бронируй домик.
– То есть? Ты только что сказала… – растерян изменившимся за несколько секунд решением.
– Я знаю, что сказала. – Вероятно, сейчас в глазах Паши я похожа на ненормальную, меняющую решения за пару минут. – Бронируй. Можем поехать в пятницу после работы и остаться до воскресенья. Или ты планировал иначе?
– Так и планировал. Точнее, хотел именно так, но ждал твоего решения. Суббота бы меня тоже устроила, если вдруг тебе нужно время собраться или решить какие-то дела.
– Соберусь завтра вечером и возьму сумку на работу, чтобы потом не тратить время на поездку домой. Ты не против?
– Только за, – смотрит восхищённо, а затем тянет на себя, приглашая сесть рядом, и целует, наплевав на посетителей кафе и официанта, выставляющего заказ на наш стол. – Будь уверена – эти выходные ты не забудешь.
– Опиши место, – прошу Пашу, устроившись на пассажирском сиденье и вглядываясь в серое полотно, освещённое фарами автомобиля.
– Просторная территория с отдельными деревянными домиками: двухместными А-фрейм и просторными типа шале. Там вообще все строения выполнены из дерева, даже баня и кафе. Есть бассейн с подогревом, если ты вдруг захочешь окунуться в минус пятнадцать, – подмигивает, а я пропускаю через себя дрожь, не желая лезть в воду под открытым небом.
– Как вы с коллегами там оказались?
– Да просто. Света, – ловит мой взгляд и тут же поясняет: – Отвечает за проведение праздников, нашла сайт и предложила отправиться туда. Нас поехало около сорока человек. Отлично провели время, поэтому и запомнилось.
– То есть там много людей?
– В период праздников – да, но сейчас середина декабря, поэтому заполняемость средняя. Там в принципе все домики стоят на приличном расстоянии друг от друга, так что ни ты, ни тебе никто не мешает.
В этот момент прикидываю, что в случае опасности никто меня не услышит. Какая, к чёрту, опасность, Аля? Лиза меня взбодрила, а проверка отказом подтолкнула к согласию, но вчера и сегодня Виолетта настойчиво убеждала, что Паша подозрителен и поездка может иметь для меня плачевные последствия.
Отмахнувшись, всё же обдумала этот момент, сделав, как мне кажется, вполне логичные шаги – договорилась с Лизой, что, оказавшись на месте, скину ей точку геолокации. Меня это не спасёт в случае решительных действий мужчины, но уже хоть что-то. Даже хотела сказать пару слов людям отца, но последние несколько дней надзиратели мною замечены не были.
Неужели папа избавил меня от присмотра окончательно? И раньше были моменты, когда я их не видела, но спустя время они появлялись вновь. В метро за мной не спускались, но дежурили у въезда на территорию бизнес-центра и во дворе дома. Разные лица и машины, но по какой-то причине я всегда знала, что это люди отца. На контакт они не шли, навязчивыми не были, но изучающие взгляды я чувствовала всегда. Удивительно, но ощущала себя уверенно и всё же просила маму снять наблюдение. Он же сказал, чтобы я проваливала? Что я и сделала, рассчитывая с того момента лишь на себя.
– О чём задумалась?
– О том, что, если меня убьют на этой базе, никто и никогда не найдёт мой труп, – озвучиваю мысли, которые меня действительно посетили в последние несколько минут, шокируя Пашу.
– Аль, откуда такие мысли? – Подносит мою руку к губам и целует. – Ты работала две недели без выходных. Мне кажется, что ты заслужила отдых. Полноценный и наполненный позитивными эмоциями. С тебя желание отдохнуть, с меня позитивные эмоции, – улыбается, заражая и меня предвкушением отдыха. – Ты на лыжах кататься умеешь?
– Да.
– Отлично. В километре от базы есть оборудованный склон и прокат. Можем завтра устроить активный отдых, чтобы вечером перейти к расслабляющему.
Не уточняет, но я понимаю, о чём говорит Паша. Отдельный домик и большая кровать способствуют развитию отношений в горизонтальном формате, чему я рада, потому что спустя два года нахожусь в предвкушении. Есть опасения, что не понравлюсь ему, но и сама переживаю, что могу разочароваться в мужчине.
Хочется верить, что мы сойдёмся в плане секса и предпочтений. Стоило бы выяснить этот момент заранее, но я не настолько раскрепощённая в этом вопросе, чтобы прямо высказываться о желаниях. Моим единственным партнёром был Антон. В вопросе секса меня всё устраивало, и удовольствие я получала, но кто сказал, что не может быть лучше, как и хуже?
– А что ещё умеешь? – Не отпускает мою ладонь, перебирая пальчики.
– Играть на фортепьяно, в шахматы, теннис, рисовать, танцевать, немного петь, ездить верхом на лошади. Что ещё? – Перебираю свои умения, опуская те, что озвучивать не стоит. – Знаю три языка. Всё, наверное.
– Ладно. – Паша закашливается. – Проще спросить, чего ты не умеешь. Этому учат в обычной школе?
– В гимназии с языковым уклоном.
– Недешёвое удовольствие.
– Папа хорошо зарабатывал.
– Свой бизнес?
– Да. Перевозка грузов по стране и за границу. Попал в струю, дело пошло.
– А потом он умер? – Молча киваю. – А причина?
– Тромб оторвался. У него всегда были проблемы с сердцем.
Произношу без запинки, мысленно прося прощения у папы за складную легенду, в которой у меня имеется только мама. Если возникнет необходимость знакомства, мама мне подыграет, опустив тему второго родителя, а вот папа… Даже не хочу представлять, как я привожу Пашу и произношу: «Папа, познакомься, это Паша: менеджер, который живёт в однушке и передвигается на машине, в которую ты никогда не сядешь». Усмехаюсь, представив его реакцию.
– Что тебя рассмешило?
– Вспомнила приятный момент из детства, – выкручиваюсь, потому как смешок сразу после рассказа о причинах смерти выглядит странно. – Мне было лет шесть, когда папа выставил передо мной доску с фигурами и начал обучать игре в шахматы. Бывало, что мы не заканчивали партию за вечер и продолжали на следующий день.
– Кто выигрывал?
– Сначала всегда он. А спустя два года уже я. Всегда загоняла его в цугцванг.
– Это что?
– Положение, при котором любой ход игрока ухудшает его позицию. Мне нравился односторонний цугцванг: при любом ходе противник теряет фигуру, а затем и проигрывает.
– Не думала заняться шахматами серьёзно?
– Думала. Даже дошла до кандидата в мастера спорта. Единожды, больше не защищала. Разряд действителен три года.
– Теперь я чувствую себя ущербным. – Паша ухмыляется и отпускает мою руку. Без его прикосновений становится неуютно.
– Почему? – Сама прикасаюсь к его ладони, возобновив поглаживания.
– Потому что я получил образование в средней общеобразовательной школе. Денег в семье было не особо много. Нет, мы не голодали, но экономили, не позволяя лишнего. Только благодаря упорной учёбе после поступил в институт. Ни во что играть не умею, творческих успехов нет, языками не владею.
– Но умеешь кататься на лыжах.
– Исключительно благодаря физкультуре и учителю, который меня подгонял.
– Ты в армии служил?
– Да. Год. Уже по новому закону.
– А с оружием умеешь обращаться?
– Средне. – Паша, не стесняясь, говорит о навыках. – После армии оружие в руках держать не приходилось. А ты?
– Что я? – Возвращает вопрос, но я делаю вид, что не поняла.
– Исходя из длинного списка озвученных умений, не удивлюсь, что ты и стреляешь отлично.
– Средне, – зеркальный ответ, но необходимы дополнения: – Стреляла несколько раз в тире: выбила не все мишени, но один раз игрушку выиграла.
– Ну хоть в чём-то я наравне с тобой.
Смеёмся, найдя общую точку, кажется, действительно нас сближающую. А я даже не подумала о восприятии мужчины, вывалив на него список под названием «что умеет Алла». Неполный, конечно, но для Паши впечатляющий. Нужно закрыть рот и следить за тем, чтобы из него не вылетала ненужная информация.
– Аль, почему ты работаешь в кофейне? – Замираю, обдумывая ответ. – Я имею в виду, что ты знаешь языки. Если уровень высокий, могла устроиться переводчиком.
– У меня нет опыта. Как только получу образование, смогу приложить свои умения и навыки, чтобы найти хорошее место. Но ты сам сказал, что для начала придётся трудиться в небольшой организации с маленькой зарплатой.
– Возможно, ты найдёшь отличное место сразу. Я лишь рассказал, как получилось у меня, чтобы ты была готова к подобному варианту.
– Спасибо.
Прилипаю к профилю мужчины, отмечая горбинку на переносице и выделяющийся кадык. Когда-то прочла об исследовании, показывающем, что его размеры отражают тембр голоса: чем сильнее он выступает, тем длиннее голосовые связки, соответственно, ниже тембр. У Паши голос низкий, но приятный, шуршащий и, я бы даже сказала, возбуждающий.
Он вообще очень привлекателен, особенно в обычной одежде: свитер, джинсы и кроссовки делают его домашним. Только очки напоминают, что в понедельник Паша вновь облачится в костюм и окажется в офисе.
– Приехали, – оповещает, а я кручу головой, пытаясь в темноте осмотреться. – «Эдем», – указывает на вывеску.
– Символично, – выдыхаю, – надеюсь, что для меня он действительно окажется раем.
– Даже не сомневайся.